Дочка уже не хлопает глазами. Она их таращит в полном непонимании. Она впервые слышит о существовании влагалища.
Ей все видится в розовом свете, то есть сплошной клоакой, как у Курочки Рябы, которая несет золотые яйца от и для Золотого Петушка.
Последний, между прочим, похаживает вокруг. Ему 40 лет. Мне кажется, он должен быть в курсе.
Мама не возражает.
Скорая Помощь прикатила на несчастный случай.
Дедуля 89 лет упал с балкона 2 этажа.
На балконе он пел. Репетировал фронтовые песни перед выступлением в училище Фрунзе. Как это произошло, никто не знает.
Живой.
Доктор отреагировал предсказуемо, тривиально и лаконично:
- Ему пора в анатомическом театре выступать, а не во Фрунзе, там заждались уже.
Вот еще про одного доктора.
Осенью 2003 года мой ребенок неприятно и непонятно захворал. Кто-то, может быть, помнит, как я утратил всякое самообладание и учинил сетевое безумие по этому поводу. Все, слава Богу, позади. Платный скорый доктор сработал оперативно, мы угодили в больницу, и там во всем разобрались. И вот уже полтора года я никак не мог нащупать причину, по которой мне этот доктор решительно не понравился.
Наконец, нащупал.
Это был, конечно, специалист, не отнимешь. Я не могу придраться ни к чему, что он делал. Дочка, когда не в духе, совсем не подарок; даже когда она здорова, мало кто может это стерпеть. Я не преувеличиваю, я точно знаю. Но доктор был отменно выдержан и добивался всего, чего хотел.
Это был пожилой лев с печальным взором. Печаль эта мне пришлась не по нутру.
Я отрекомендовался бывшим коллегой и перечислил все, чем лечил дитё.
Печальный доктор вежливо улыбнулся и тихо разгромил меня наголову. Кривя губы в почтительной, но ядовитой улыбке, он уличил меня в незнании фармокодинамики разных веществ - ну, что поделать, я многое забыл. Что ж теперь отрицать. Но это ладно, пускай.
Вкрадчивое змеюжество сохранялось в нем на протяжении всего визита.
Прощаясь, он посоветовал хорошенько запереть за ним дверь. Мы сказали, что ничего, не боимся, дверь прочная. Он, стоя на пороге, опять улыбнулся и столь же вежливо объяснил, что нашу дверь можно вынести в три минуты вместе с косяком.
За что ему великое спасибо.
Но нет, меня не это рассердило. Тогда что же? - думал я. А вот что.
Он, как обещал, отзвонился в первом часу ночи и сообщил результаты анализов. Что скажет обычный доктор клиенту с медицинским образованием? В нашем случае было бы естественно сказать: послушайте, у ребенка сильнейший лейкоцитоз; я не пойму, в чем дело, надо в больницу. Неприятно, но здраво и просто. Спасибо, поняли, едем.
Этот же начал с подробного перечисления нормы. Зачитывал нормальные показатели несколько минут, пока я пританцовывал с трубкой. А самую гадость оставил на сладкое. Возвысил голос и врезал. И помолчал, дожидаясь моей реакции. Зная прекрасно, о чем в таких случаях думает медик, пусть и бывший.
Сука такая.
Таких предателей, как я, на самом деле немало.
Позвонил старый знакомый. Мы с ним учились в одной школе, он был на пару классов младше, а потом вместе работали в петергофской поликлинике. Я был невропатологом, а он - окулистом. Так и развлекались, посылая друг другу клиентов с умеренно юмористическими примечаниями.
"Чем, - спрашиваю, - занимаешься?"
Развозит по области молоко с йогуртами.
Он, как и большая часть моих сослуживцев, был не без странностей.
Вступил, помнится, в ЛДПР. Во всяком случае, активно ей помогал.
Имел обыкновение в самый поганый сезон выходить в поход: сойти с одной железнодорожной ветки и через лес, болота, чащи переть до другой. Просто так.
Вот и давеча предложил мне прогуляться от станции Дибуны до Горской.
Может, оно и к лучшему, пусть молоко возит.
В школе и в институте я много рисовал. На лекциях и на всем остальном.
А маменька любила листать мои конспекты.
И вот однажды смотрит и не может понять, что за подпись такая к рисунку: ОКСИЕНИЕ.
Она-то привыкла, что я все по-латыни подписывал. Или подавал материал графически. Если писал, например, про какую-нибудь смертельную болезнь, то рисовал стрелочку и гроб.
А здесь я нарисовал интерьер пивного бара. Два понурых пениса вместо кранов, над ними - надписи: "гор" и "хол". Рядом - закусочный наборчик: бутылка водки.
И подпись. Икс, игрек в середине - так ей прекраснодушно почудилось.
Потом у них в роддоме все дохтура и сестры говорили: "ну, сегодня у нас просто оксиение".
Одна гинеколог замораживала больничную кашу в холодильнике и носила домой, брикетами. Мужа кормить.
- А что? - удивлялась она. - Хорошо!
Однажды она нашла на улице пакет. Другая бы пнула и пошла дальше, а этой захотелось посмотреть. В пакете оказался муляж влагалища из секс-шопа и крем.
Знаковое событие для человека ее специальности.
Она, между прочим, не сразу и поняла, что это такое.
А когда поняла, принесла на работу, всем показала.
- Мужу снесу, - привычно решила она. - Пусть играет и ко мне не лезет.
