Но демоны уже поджидали меня; они заранее разделились для верности на многие, многие персоны, и караулили.
Болеть неприлично.
Потому что любая болезнь - откровенная ксенофобия.
Даже убежденные либералы не свободны от первобытного греха иммунных реакций. Любое проникновение извне немедленно объявляется враждебным. Тупые антитела ведут себя настолько агрессивно и неразборчиво, что даже стыдно как-то находиться в культурном обществе.
Попытки примирения с возбудителями сифилиса, туберкулеза и проказы, давнишними соседями по планете, выглядят неуклюжими и лицемерными.
Все это оправдывается наглым изоляционизмом и бредовыми представлениями о видовом превосходстве, естественно приводящими к бытовому расизму, воинствующему половому натурализму и прочей необоснованной спеси.
Цивилизованный человек должен быть выше пещерных биологических реакций.
Стыдно, господа. Давайте научимся жить в гармонии с миром и не раскачивать лодку.
Приятель-доктор читал мне книжку: "Основы судебной медицины", Медгиз, 1938 год, под ред. проф. Попова.
Первичные признаки смерти:
"Проба Жоза: кожу схватывают клещами.
Проба Дегранжа: инъекция кипящего масла в сосок.
Проба Розе: удары по пяткам.
Стальная игла, воткнутая в тело, у живого через полчаса теряет блеск.
Введение в вену флюоресцина вызывает у живого окрашивание кожи в желтый цвет. Проба опасна для живых ввиду развития гемолиза.
Стальная или платиновая игла, вколотая в сердце, у живого будет в движении".
Раздел "Огнестрельные ранения":
"Французские авторы так характеризуют выстрел в упор: "ничего снаружи, все внутри". Это не совсем так. При наших многочисленных опытах со стрельбой из нагана в упор даже при сильном надавливании ствола вокруг пулевого отверстия получалось кольцо копоти".
Кардиологическая бригада любит психиатров.
С ними всегда отдыхаешь душой.
Сидит дежурный психиатр на телефоне, перебирает карточки:
- Девяносто девять! Сейчас сотый будет.
Звонит телефон.
Доктор, голосом автоответчика:
- Здравствуйте. Вы - сотый клиент, обратившийся за психиатрической помощью. Вы выиграли приз. Теперь вы можете по желанию лечиться в любом психиатрическом стационаре города.
...Стоит как-то кардиологическая "скорая" возле приемного покоя 3-й больницы, мается, тоскует. Бригада курит и наблюдает, как психиатры грузят в рафик троих крикунов.
Доктор-кардиолог тычет в дверной проем:
- Эй, четвертого возьмите - вон он раком стоит, пол лижет.
Психиатры:
- Может, он чистоту любит. Нет, этого пока не отдают.
Доктор со скорой в десятый раз мне рассказывает:
- Приехали мужики в парк Сосновка. У них там год назад товарищ повесился. И вот они решили помянуть, под тем же деревом. Явились, а там уже занято: висит кто-то.
Не понимаю, чему он удивляется. Повешенные, против ожидания, выглядят довольно мирно и не возбуждают никаких сильных чувств.
Помню, я увидел двух повешенных еще курсе на первом, до перестройки. Иду в институт и краем глаза отмечаю нездоровое любопытство редких граждан. Никакой толпы, только милиционер прогуливается.
Пригляделся: висят две тетки на одном дереве, ногами почти касаются земли. По виду - бомжихи.
Совершенно заурядная обстановка, птицы поют, троллейбусы ездят.
Потом ходили разные слухи: дескать, это мать с дочкой, неблагополучные. Кто-то им угрожал, и они всюду писали письма, и даже в Смольный обращались, но там эти жалобы, видимо, причислили к злополучным нападкам на дистанционное облучение.
Хорошо волкам среди многоголосого хора об их галлюцинаторном приближении.
Я и сам пробовал вешаться лет в пять, но меня отловили и наказали.
Нет ничего хуже, чем простудиться в жаркую погоду.
Помню, такое случилось со мной в Калининграде, после четвертого курса, когда я проходил там дохтурскую практику. Ничего прохладительного я не ел, только горячительное. И все же меня разобрал такой кашель, что всем соседям по номеру пришлось плохо. Ничто мне не помогало - даже таблетки от астмы. Приходилось глушить это дело водкой. Тем более, что спирт - хороший пеногаситель, снимает отек и так далее, я это сразу усвоил на уроках терапии.
Так что я ходил в винный отдел, как на работу. Потом лежал в общежитии и слышал сквозь забытье шаги друзей. Голос за дверью:
- Тело лежало здесь?
Дверь отворяется, и все видят, что тело действительно на месте.
Кашель совпал с хирургической практикой. Ею заведовал молодой, фанатичный доктор по фамилии Шор, сын главного хирурга области. Приказал мне идти на операцию, крючки держать.
- Я кашляю, - прохрипел я озабоченно. И стал кашлять.
- Ничего не знаю, - отрезал Шор.
В операционной я зашелся в приступе раз, другой, третий. Марлевая маска судорожно втягивалась и выпячивалась. Я тупо смотрел в разрезанное мясо и кашлял.
Шор не выдержал. Он сделал мне замечание:
- Когда кашляют, надо сидеть в ординаторской, а не тащиться в операционную.
Однажды я поехал в Москву.
