Толстуха уже скрылась из виду, и улица была пустынна. Ладно… Я покажу, как играть со мной в прятки!.. Решительным шагом, стуча костылями как можно громче, – для собственной храбрости, – я пересекла улицу и очутилась у ограды. Без сомнения это было то самое место, откуда я когда-то позорно улепётывала.
Было тихо, но сейчас за этой тишиной ничего не скрывалось. Калитка, составленная из ажурных железных узоров, распахнулась легко, точно её только что смазали. Когда я прошла, она резко закрылась, будто её толкнули. Я ковыляла по дорожке, ведущей к парадному, и не слышала больше своих шагов. Ну и пусть! Я слишком сердита, чтобы обращать внимание на подобные мелочи… Хотела позвонить и тут заметила, как поворачивается дверная ручка. Не скрою – стало не по себе, но из упрямства я двинулась дальше. Дотрагиваться до этой ручки было неприятно: я толкнула дверь костылем и вошла.
Распахнув дверь шире, и придерживая её плечом, я постояла на пороге, прежде чем войти внутрь.
– Эй! – крикнула я. – Есть кто-нибудь?..
Тишина.
Я заорала ещё раз. Где-то в глубине дома послышался смех.
– Прекрасно, – сказала я, – посмеемся вместе! – и, пройдя, оказалась в гостиной.
Это была просторная, богато и со вкусом обставленная комната, но кругом лежал толстый слой пыли, и пахло нежилым.
Откашлявшись, я заявила:
– Мне нужно видеть господина Б.Б!..
И снова раздался этот дурацкий смех: он шел откуда-то сверху. Я подняла голову: на верхних ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, стояла совсем молоденькая девушка, скорее девочка, и, смеясь, показывала мне язык. На ней была до неприличия драненькая маечка, кожаные шорты, и неуместное массивное бриллиантовое колье на шее.
– Что, – спросила она, – сегодня мы смелые или снова дадим деру? Вот я прошлый раз обхохоталась, глядя, как ты скачешь, точно паук, которому оторвали половину ног! – и неожиданно скривившись, добавила: – Терпеть не могу калек! – и стала спускаться, нарочито покачивая бедрами, и всякий раз вытягивая ногу вперед во всю длину, чтобы полюбоваться ею, прежде чем опустить на ступеньку.
Ножки у нее и в самом деле были классные, но не за этим я сюда пришла, и уж не затем, чтобы мне хамили.
– Деточка, – начиная закипать, спросила я, – где твои родители? Здесь есть кто-нибудь ещё, кроме маленькой чванливой стервы?..
Она встала передо мной, подбоченясь, и криво усмехаясь, – и тут я вспомнила, что это её видела я тогда в кафе в день нашей последней встречи с Б.Б! Правда, тогда она показалась мне старше.
– Родители? – скривилась эта очаровательная крошка. – Они меня достали! Мало того: из-за них я отправилась на тот свет! Видите ли, у них машина вздумала сломаться у самого дома, а у меня всё было рассчитано по минутам!
От этих слов – я, правда, не совсем её поняла, во мне зашевелились былые страхи. Некстати вспомнился рассказ дворничихи… Но этого быть не может!
Может, меня разыгрывают, или я всё-таки ошиблась домом? Девица плавно подпрыгнула вверх и медленно закружилась вокруг люстры. Я онемела.
Насладившись произведенным впечатлением, моя собеседница с довольным видом плюхнулась в кресло.
– И Б.Б твой – дурак! – ни с того ни с сего объявила она.
Я уже было двинулась к двери, но эти слова заставили меня остановиться.
– Я ему честно предлагала – женись в третий раз, и все будет о'кей! А он – ни в какую!.. Что же это за любовь, если не хочешь выполнять желания любимой? – и она капризно надула губки.
Тут только я заметила, что девица-то в тех местах, где ее тело было обнажено, – прозрачная. Как дымчатое стекло… Например, сквозь её ногу я могла разглядеть узор на обшивке кресла…
Девчонка вдруг стремительно сорвалась с места – не могу поручиться, что ее ноги касались пола, – подлетела к огромному музыкальному центру, стоявшему на низенькой подставке у стены, и включила музыку. Ритмично вздрагивая в такт глухим звукам ударных, она крикнула, стараясь перекричать динамики:
– Потанцуем?
Нарочно или нет, но во время танца она медленно приближалась ко мне.
– Не знаю, что у вас тут происходит, – пробормотала я, – но, похоже, придётся разобраться во всем самой… – и поспешно стала подниматься на второй этаж, хотя было бы лучше убраться отсюда и поскорее.
Но, то ли упрямство, то ли ещё что-то, мешало мне отступить.
Наверху было несколько комнат. Первая, куда я заглянула, служила, по-видимому, домашним кабинетом: стеллажи с книгами, громадный стол, на котором громоздился компьютер, факс, несколько телефонов, еще что-то… Вторая по ходу комната оказалась, судя по разбросанным тряпкам и фотографиям мускулистых парней на стенах, – комнатой Девчонки. Следующая была пуста, то есть, там стояла какая-то мебель, но ничего занимательного. Открыв же дверь комнаты напротив, я почти мгновенно её захлопнула.
