— Ага, — обрадовался отцовской догадливости сын. — Я куплю такую же модель, какая была. Чехол на нее надену с Роналду. А номер восстановлю. Ну или скажу, что на другого оператора решил перейти.
— Не лучше ли во всем маме признаться, а на день рождения получить от меня хороший подарок? Сейчас я не смогу тебе перечислить больше четырех тысяч.
Сын задумался, но ненадолго:
— Ладно, я что-нибудь придумаю. Но ты не забудь о своем обещании, хорошо?
— Разве ты дашь? — хмыкнул Михаил. — Мама в порядке? Я звонил на днях, а она трубку не взяла и не перезвонила.
— Не в настроении она последнее время, — доложил сын. — Сердится на всех по пустякам. Поэтому я не хотел нарываться на скандал.
— У нее проблемы?
— Вроде нет.
«Значит, есть, но личного характера, — сделал вывод Зорин. — О таких с сыном не поговоришь!»
— Пап, а ты летом приедешь? — переключился сын.
— Обязательно.
— На мой день рождения?
— После него. Я это и хотел с мамой твоей обсудить. Скажи ей, пусть позвонит, когда будет в настроении.
— Сегодня точно не будет, — жалобно протянул сын и, бросив «пока», отключился.
Он развелся четыре года назад. Брак, казавшийся ему крепким и надежным, рухнул так быстро, что Зорин не сразу осознал это. Он до последнего был уверен в том, что жена Карина не всерьез. Она хочет его припугнуть, заставить Мишу принять ее условия, и, как только он это сделает, она заберет заявление. Но он уволился с работы, которая отнимала почти все его время, а Карина не вернулась (она забрала ребенка и ушла к родителям) и на суде четко дала понять — она не передумает. Поскольку Зорин не возражал против того, чтобы сын остался с матерью, а делить имущество не собирался, их тут же развели.
— Я не понимаю, — беспомощно пробормотал Михаил, переводя взгляд со свидетельства о расторжении брака на экс-супругу. Женщину, с которой еще два месяца назад отмечал Новый год на даче ее брата, обменивался подарками и ласками. — Ты постоянно твердила, что я не уделяю время семье, но вот я уволился, а ты все равно… Ушла!
— Место работы — не важно. Найдя другое, ты останешься прежним.
— Не понимаю тебя.
— Не удивительно, — вздохнула она. — Ты слушаешь, но не слышишь. Я говорила, что нам тебя не хватает. Твоего внимания, заботы, любви. Ты, даже если не работал, был не с нами. Но от этого тебе становилось некомфортно, и ты взваливал на себя все больше обязанностей в фирме. Это хорошее оправдание — занятость…
— Если я был не с вами, то где?
— С другой своей семьей.
— Ты чего несешь, Карина? Я никогда тебе не изменял…
— В этом я не сомневаюсь. Ты жену эмоционально не вывозил, куда тебе еще и любовница? — Она говорила устало, но зло. — Я говорю о твоей родной семье. Той, в которой ты вырос!
— Об ольгинской? — переспросил он. С малой родины Миша уехал в восемнадцать, когда был призван в ряды российской армии, и уже пятнадцать лет жил в Татарстане, где служил. Там же он учился, женился, трудоустроился. — Но от моей семьи остались только дед да крестная… — Родители умерли, как и старший брат, а младшая сестра пропала без вести так давно, что нет сомнений в том, что и ее нет в живых. — Тебе не нравится, что я иногда навещаю стариков? Тогда это странно…
— Навещаешь иногда, тут не поспоришь. Пару раз в год. Да и зачем чаще, если ты постоянно с ними на связи? Ты живешь проблемами деда и тетки-крестной. Чуть что, подрываешься! Землю роешь, чтобы их решить. А там ничего глобального, простые бытовые трудности.
— У деда был инсульт в прошлом году, — напомнил Зорин. — И если бы я не нашел специалиста, он остался бы лежачим.
— Да, ты замечательный внук, заботливый. И крестник не хуже. А зять? Когда моя мама оказалась в больнице, ты ее ни разу не навестил. Брату с постройкой дачи не помог, зато ездишь туда с радостью. Нравится тебе поселок, в котором она находится, Ольгино напоминает! — Она стала говорить громче, и Миша шикнул на нее. Это только распалило Карину. — Ты вроде и уехал оттуда, но как будто остался. Кто-то умный сказал: «Уходя, уходи целиком!» Так вот, у тебя не получилось… Уехать целиком!
— Тебе не понять, ты как родилась в Казани, так тут и живешь.
— Вот и оставался бы в своем треклятом Ольгино, если так его обожаешь.
— Я хотел вернуться, когда получил диплом, но полюбил тебя и остался.
— Когда-то я в это верила…
В ее глазах появились слезы. Но и они были злыми. Зорин вдруг понял, что жена накопила такое количество обид, что уже ничего не поделаешь. Она как старьевщик, что тащит в дом всякий хлам с помойки, сроднилась с ними и не сможет от них избавиться…
— Ты считал себя хорошим семьянином, не так ли? — продолжала Карина. Ее прорвало. Обиды, как коробки с хламом в доме старьевщика, стали обрушиваться, погребая под собой и виновника бед, и ее саму. — Непьющий, верный, работящий! Ты не только руку на меня не поднял, но и даже не накричал ни разу.
— А ты ждала скандалов? Ругани и побоев?
