— Он что-то кинул! — воскликнул блогер и включил приближение на телефоне — снимать он начал сразу, как Ванечка кинулся на штурм ворот.
Оле стало стыдно за себя. Что она делает в толпе зевак? Зачем слушает сплетни? Пришла на могилку бабушки, узнала, что на кладбище не пускают, так иди себе дальше. А лучше возвращайся домой и займись наконец уборкой.
— У Пакета вся жизнь с кладбищем связана, — услышала Оля, выбираясь из толпы. Та разрослась, стала теснее. — Он сладости с могил как в детстве собирал, так и сейчас собирает.
Да, это было правдой. Оля помнила, что он иногда наполнял свои сумки и мешки не воздухом, а конфетами и печеньем. Ел сам и щедро делился с другими ребятами. Как-то Оля тоже взяла шоколадный батончик, а потом ей сказали: брось, он с могилы. Она так и сделала, а бабушка ее отругала.
— Для детей, безгрешных душ, сладости на могилы и кладут, — сказала она. — Чтобы помянули. Кто-то на последние деньги их покупает. Ванечка правильно делает, что собирает. А вы — бестолочи!
Оля отошла подальше от толпы и остановилась у дороги. Наверное, нужно сходить в магазин. Кое-какие мелочи она купила вчера в ларьке у дома. Мини-сельпо, в нем продавались и продукты, и бытовая химия, и даже постельное белье. Все это размещалось на девяти квадратных метрах. Но ей необходимо было сделать основательную закупку.
— Извините, не подскажете, где ближайший супермаркет? — обратилась она к молодому мужчине, что сидел на скамейке с питьевым йогуртом и пачкой печенья.
— В трехстах метрах. — И указал направление. — Но если вам нужен ТЦ с большим ассортиментом, лучше ехать в микрорайон.
— Спасибо.
Оля задумалась. Гипермаркет, конечно, ее бы больше устроил, но машина сломана, а автобусы тут явно ходят редко.
— Приложения такси в городе работают? — снова обратилась к мужчине Оля. Он успел съесть печенье, но йогурт еще оставался. Литр все же.
— Плохо. Но если решили поехать в микрорайон, могу подбросить, я как раз туда.
— А как я обратно? С сумками?
— Таксисты есть, просто они по звонку вызываются. Да и у ТЦ бомбилы стоят.
— Номер узнать бы.
— Опасаетесь садиться в машину незнакомца? — криво усмехнулся он. — Правильно. Но мы в прошлом встречались. — Мужчина встал и швырнул недопитую бутылку в урну. Он оказался высоким, статным. Кого-то он Оле напомнил, но она не смогла вспомнить — кого. — Не узнала меня, Ольга из Ольгино?
Мишка Зорин? Только он так ее называл…
Оля всмотрелась в лицо мужчины. Вот родинка на одной щеке, вот ямочка на другой. Смуглая кожа при светлых глазах. Русые волосы, но уже с темным оттенком. Милая улыбка.
— Мишаня! — обрадовалась она и чуть не кинулась обниматься.
— А я тебя сразу узнал.
— По китайским глазам? — припомнила она.
— Миндалевидным, — поправил ее он. — Как у Нефертити.
— Какой еще Тити? — И они в унисон рассмеялись.
— Так что, поедешь со мной в микрорайон? — Она кивнула. — Тогда иди вон к той колымаге. — Он указал на видавшую виды иномарку, припаркованную у церковной изгороди. — Я буду через десять минут.
Он снял машину с сигнализации, и Оля направилась к ней.
— Эй, ты что, знаешь Зорина? — догнал ее Сарик-косарик.
— Мы друзья детства. А что?
— Если что-то узнаешь от него по делу, звони, я куплю информацию, — выпалил он. — Телефон в шапке профиля.
И убежал. А ничего не понимающая Оля забралась в салон колымаги.
— Где товарищ майор? — услышала она возглас через окно, которое приоткрыла. Оно опускалось механически.
— Сейчас придет.
— А точнее?
— Через десять минут.
— Передайте ему это. — И Оле сунули в руку пакет, в котором лежал еще один, но бумажный. — Вещдок.
Значит, Мишаня стал представителем закона. Ментом или полицейским, кому как привычнее их называть. Дослужился до майора. Это вроде бы высокое звание? Он находился у церкви, на кладбище при которой сегодня были обнаружены тела двух пропавших полтора десятилетия назад девушек…
— Тебе просили передать, — сказала Оля вернувшемуся Михаилу и протянула пакет. — Вещдок.
Зорин убрал пакет в бардачок, после этого завел мотор.
— Что привело тебя в Ольгино? — спросил он. — Насколько я знаю, твоя бабушка умерла.
— И оставила дом мне.
— Ты могла продать его через риелторов. Или не хочешь?
— Пока не решила. — Оля присмотрелась к профилю Михаила. Он стал жестче. — А ты и не уезжал из Ольгино?
— Еще как уезжал. Треть жизни провел в Татарстане, но вернулся.
— Как Димка поживает?
— Димка? — переспросил он. И голос его показался Оле тусклым.
— Брат твой старший.
— Он умер.
— Соболезную. А что с ним случилось?
— Ольга, ты что, ничего не знаешь? — Она растерянно на него посмотрела. — Об убийстве Алены и о последующем расследовании?
— Сегодня мне сказали, что ее задушили в собственной спальне. Я была не в курсе.
— Димку обвинили в этом.
— Какая ерунда! — возмущенно протянула она. — Он был добрейшей души человек. Помню, как в отстойники нырнул за собакой. Вонял потом несколько дней. Аленка его к себе не подпускала, ругала, а он говорил, что неприятный запах ничто по сравнению с угрызениями совести.
