— Тебе нужно ехать? — спросила Оля, приподнявшись. Личико заспанное, волосы взъерошенные. Милая, трогательная. От нее так не хотелось уходить.
— Что поделать, служба. — Зорин наклонился, взял Олино лицо в ладони и жарко поцеловал в губы. — Я позвоню утром. А ты спи.
— Провожу тебя.
Она слезла с дивана и, закутавшись в покрывало, пошлепала за Зориным.
— Красивые ботинки, — похвалила она его обувь.
— Тетка подарила. Ей не нравилось то, что я перед областным начальством предстаю как деревенский босяк.
— К ним бы костюм.
— Галстук, трость и шляпу не желаете? — улыбнулся он и обнял Олю на прощание.
«Я люблю тебя», — сказал он про себя. Вслух такие фразы произносить рано.
Но как же хочется…
Проводив Мишаню, она вернулась в комнату. Красиво снятая сорочка валялась на полу. Оля подобрала ее, чтобы убрать в шкаф. В хлопчатобумажной футболке намного комфортнее. Натянув ее, Оля нырнула в кровать. Думала, что уснет мгновенно, но нет. То ей было жарко и пришлось открывать окно, то хотелось пить, то комар залетел и мерзко жужжал над ухом. Еще и Васька выспался, начал по ней скакать, и она вынуждена была запереть его в дальней комнате. И все же Оле удалось задремать, как вдруг…
Забили часы!
Это было так неожиданно, что она подскочила и стукнулась головой о спинку кровати.
Потирая ушиб, Оля подошла к часам. Они показывали два тридцать. Не врали! Но при этом били девять раз, как когда-то.
— Что же с вами не так? — пробормотала Оля и открыла их дверку.
Маятник ходил туда-сюда. Он был пыльным, как и золоченая табличка с названием фирмы под ним.
Решила протереть. Часы явно привлекали к себе внимание. Они что-то хотели донести до новой хозяйки. Требуют, чтоб их привели в порядок? А то весь дом перемыт, а семейная реликвия в пыли, хотя именно ее нужно было отмыть в первую очередь.
Намочив тряпку и сбрызнув ее средством для мытья посуды, Оля взялась протирать часы изнутри. Когда прикоснулась к табличке, послышался щелчок. Оказалось, часы скрывали потайное отделение. Небольшое, но вместительное. Наверное, когда-то в нем прятали драгоценности и ценные бумаги. Но в семье Фрязиных ничего подобного не водилось, поэтому тайником не пользовались. О нем они даже не знали, потому что в противном случае Оля была бы в курсе. Но бабушка все же обнаружила его на закате своей жизни, поскольку то, что так искала Серафима Горобец, находилось в ящике. А именно косметичка.
Оля достала ее, ощупала, потрясла. Украшение есть. Но одно. И книжечка. Только слишком толстая она для паспорта. Решилась открыть.
В косметичке лежали два предмета. Первый — цепочка с подвеской. Точно такая, как на фотопортрете Алены. Сердечко, подаренное Димкой. Его так и не нашли среди побрякушек тетки. И не подумаешь, что украли, потому что цена ему — три копейки. Даже не позолота, всего лишь бижутерия. Второй — ежедневник в бордовом переплете. Треть страниц в нем исписана мелким почерком. А вместо закладки — билет на электропоезд. Направление Ольгино — Энск. Есть и дата. И, судя по ней, приобрести билет могла одна из пропавших девушек-сектанток. Агнешка! Подтверждение этому наверняка есть в дневнике. Читать его Оля не стала, пусть этим занимается полиция.
Но где же паспорт Серафимы? Ее детские фотографии, подаренные родителями украшения и стодолларовая купюра?
И было ли все это?
Невинная и наивная на первый и даже второй взгляд девушка Фима врала и раньше. На ходу историю про подругу, которую изводит папаша-алкаш, сочинила. Потом изменила ее, отдав роль главного злодея своему приемному отцу. Себя же сделала жертвой. Но была ли в этой истории правда? Или вся она плод больного воображения Фимы?
«Откуда у нее дневник Агнешки и цепочка Алены? — лихорадочно думала Оля. — Это же те трофеи, которых недоставало в тайнике Гамлета!» Они с Мишей решили, что он хранил их отдельно, как особо важные…
Но Алену убить Серафима никак не могла, она тогда была еще крохой. Да и подружек-сектанток явно кто-то другой умертвил. На совести Фимы могла быть только последняя жертва. И тогда она подражатель Гамлета!
Или подельница?
От этой мысли стало не по себе. Девушка не только бывала в этом доме и прекрасно в нем ориентируется, она еще и ключами распоряжалась больше недели. За это время можно изготовить несколько дубликатов, и это значит, что Серафима имеет возможность в любой момент зайти и выйти.
По спине Оли побежали мурашки. Она сначала почувствовала и только потом услышала, что к ней кто-то приближается. Пол под незваным гостем не скрипел, но очень тихо постанывал. Этот звук тонул в тиканье часов, а в их стекле не отражался силуэт постороннего, потому что она отодвинула дверку. Будь та на месте, Оля увидела бы Гамлета…
Ведь это был он, больше некому?
Крадущийся в ночи, тихий, осторожный. Все просчитавший. Выбравший момент. Маньяк, который не смог отказать себе в убийстве еще одной из рода Фрязиных.
