— Подойди ко мне, Малыш, — тихо произнес старый профессор, — что-то нездоровится.
Профессор сидел у камина в глубоком старинном кресле, прикрыв ноги мягким пледом. Старый человек сидел напротив еще более старого камина. Что-то в камине разладилось, но профессор не приглашал мастеров, опасаясь, что испортят окончательно. Известный ученый-кибернетик не верил, что сейчас кто-либо сможет сделать хороший камин. Современные машины слишком сложны, чтобы считать их создателей гениальными. А он любил свой старинный камин, любил за то, что веселые и всегда молодые язычки пламени долгие годы помогали ему думать. У этого камина родились блестящие идеи, которые принесли ему успех, славу, удовлетворение. Переделать камин — переделать его седую голову. Они старели вместе.
Хотя нет, с ними старел еще Малыш — робот, тихо стоявший в углу комнаты. По вечерам он всегда был включен: ожидал распоряжений хозяина и зорко следил за огнем, если профессор дремал, утомленный дневными заботами.
Услышав свое имя, робот тихонько пискнул и, отключившись от стационарного питания, подошел к профессору.
— Как себя чувствуешь, Малыш, тебя ничто не тревожит?
— Нет, господин профессор. Мои системы в норме.
— А мои нет, — профессор вздохнул, — и никто не сможет их подчинить. Постой, вчера мы договорились, что будешь называть меня по имени. Ты имеешь на это полное право как самый лучший мой друг. Да и возраст у нас один. Точную дату твоего рождения я не помню, Ты валялся на свалке, когда мне разрешили взять тебя, Не исключено, что мы ровесники. Так что привыкай, Хорошо, Круз, я буду называть тебя так.
— Круз — это хорошо звучит. Очень давно меня не называли по имени. Некому, друг, некому. Вспомни, сколько я тебе втолковывал, чтобы ты называл меня профессором. Тогда я им не был, но очень хотел быть и, когда ты первый раз назвал меня так, я был счастлив. Счастлив больше, чем когда получил за тебя ученую степень. Ты, Малыш, сделал меня счастливым, твой мозг давал мне знания. Выходит, что ты думал за меня, а я получал звания. Так это или нет?
Малыш уловил интонацию вопроса и поторопился ответить: — Я думал, Круз, я очень старался думать.
— Верно, ты старался, спасибо. Вчера я высказал новую идею, как идет ее проверка? Может, есть какие-нибудь результаты?
— Есть, Круз. С этим приспособлением мне будет легче. Но когда я начинаю решать задачи по новой схеме, меня тормозит блок А-5.
— Ara, — профессор встрепенулся. — Не совсем еще увяли мои мозги. Я предполагал, но не был уверен. Молодец, Малыш. Открой блок, я поработаю над ним, хотя, постой, поправь огонь в камине, пусть будет посветлей.
Робот неторопливо подошел к камину и стал собирать в кучу развалившиеся головни.
— Сколько раз я тебе говорил, не порти руки. Для этого есть кочерга и щипцы, — остановил его профессор. — Не забудь вытереть сажу, а то перепачкаешь всю схему.
— Извини, Круз, я забыл.
— Забыл! Разве роботу положено забывать… — Профессор задумался, насупив лохматые старческие брови, Минуты через две он вздрогнул и неторопливо продолжил. — Впрочем, это хорошо, что ты забыл и делаешь подобные ошибки.
Тем временем робот поправил огонь в камине и встал перед хозяином на колени, чтобы тому удобнее было работать. В лаборатории послышался шум бьющейся склянки.
— Что это? — спросил профессор.
— Ассистент Леб. Разбил колбу, которая стояла в среднем шкафу на нижней полке.
— Ты можешь это определить, не заходя в комнату?
— Да, Круз. Ты сам настроил меня на поиск информации.
— Я дал тебе слишком много свободы.
Профессор задумался. Опять что-то новое! Самонастройка Малыша иногда давала неожиданные результаты. Бывали из-за того и неприятности, так как Малыш не всегда осмотрительно экспериментировал. Но сам факт, что электронный мозг пытается что-то создать, радовал Круза и часто подсказывал оригинальные решения. Грустно глядел Круз на Малыша и вдруг захотел погладить его безобразную металлическую голову.
Но сдержался, откинулся на спинку кресла, поправил плед. И забыл, что собирался заняться блоком А-5.
— Пойди, Малыш, посмотри, что там делает Леб.
Нет подожди. Еще немного… — Круз медлил: ему не хотелось, чтобы Малыш уходил. В последние годы они были добрыми друзьями. Круз даже старался поменьше загружать робота. Старый профессор поймал себя на мысли, что обращается с Малышом, как с человеком.
— Как ты думаешь, Малыш, хороший у нас ассистент?
Робот пискнул и загудел, так всегда случалось, когда он не мог ответить.
— Не знаешь. Он талантлив и умен. Хотя, между нами… А знаешь, что такое человек? Не знаешь. Это человек… Я шестьдесят лет пичкаю тебя самой совершенной техникой, а ты не стал человеком и никогда им не станешь. Шестьдесят лет — у меня уже могли быть правнуки. Но я так и не вырастил за свою жизнь человека. Никого не вырастил, кроме тебя. Вот что такое человек. Иди, Малыш, иди.
