— Твою-то мать! — я сплюнул себе под ноги. Спиллянин порой просто поражал своей беспечностью. Понятное дело, если бы он по-жизни таким был. Или ума прибавляется вместе с α-гармонами?
Включив субмар, я молча пошел к центру Ледника. Негативные эмоции мешали расслабиться, и в голове творилась какая-то каша. Нет, в таком состоянии далеко не уйдем. Вернее, уйдем так далеко, что потом уже вряд ли вернемся. Нужно было успокоиться.
Я сделал несколько глубоких вдохов, и вновь принялся слушать звуки метронома. Шагал вперед, и слушал. Дзынь, дзынь, — звенел в голове колокольчик. Ритм постепенно нарастал, а перед глазами уже плескалось бесконечное теплое море. Соленый ветер трепал волосы, и почему-то пахло костром.
Когда пелена тумана рассеялась, я облегченно выдохнул. На этот раз ход оказался правильным.
Мы стояли на краю плоской скалы, чудом пробившейся сквозь толщу песка. Возможно, Ледник ее сам каким-то образом обнажил, соорудив себе надежный фундамент. Впрочем, других скальных пород, выходящих на поверхность, я в Хайлите не встречал.
Серое мутное небо давило сверху своей безысходностью. Только в зените сквозь сплошную завесу облаков светлым пятном проступало местное солнце. А вокруг, насколько хватало глаз, простиралась безжизненная серая пустыня. Создавалось впечатление, будто стоишь на дне огромной, давным-давно заброшенной кем-то печи, и под ногами тысячи, или даже миллионы тонн остывшего пепла. Только черный стержень обелиска торчал в нескольких километрах отсюда, словно ручка гигантского совка.
— Ну, и что ты здесь забыл? — поежившись, спросил я «головастика». — Ад отсюда давно уже переехал.
Но спиллянин не ответил. Он стоял неподвижно, словно к чему-то прислушивался. Плед на нем растрепался, обнажив тощие морщинистые плечи, и я заметил на одном из них тонкую лямку ремня.
— Туда, — вдруг сказал «головастик», указав пальцем в сторону обелиска. И стал спускаться со скалы.
— Ну, уж нет, — заартачился я. — Мы так не договаривались. Ты пришел туда, куда хотел. Где мой субмар?
— Немного терпения, — ответил спиллянин. Он уже спустился, и ждал меня. — Прогуляемся в одно место, а затем получишь свой субмар. Заодно поможешь.
— Место? Здесь? — усмехнулся я. — Если тебе надо начерпать песка, то зачем куда-то ходить? Бери прямо тут. Он везде одинаковый. Гарантирую, что даже мелких камней не попадется. Их просто нет. Ни больших, ни маленьких. Никаких. Только мелкий серый песок.
— Не понял, — «головастик» раздраженно фыркнул. Или чихнул? — Так тебе нужен субмар или нет?
— Нужен, — тут же признался я, и в один прыжок оказался рядом со спиллянином. Сила тяжести здесь была на треть меньше земной, что позволяло чувствовать себя настоящим атлетом.
— Тогда пошли.
«Головастик» направлялся прямо к обелиску. До сих пор была видна только верхняя часть монумента, возвышающаяся над барханами, и когда мы поднялись на один из них, я смог разглядеть обелиск полностью. Ничего особенного. Такая же конструкция, как и во всех остальных мирах: уходящий ввысь на пятнадцать метров шестигранник с неровной, будто кем-то обломанной верхушкой. И только потом я заметил инородный предмет.
У самого основания монумента едва угадывалось серое, как и все вокруг, сферическое образование, больше всего напоминавшее гигантское осиное гнездо. Интересно, что за тварь додумалась здесь обосноваться? Местной жизни быть не могло. Значит, пришлый? Так или иначе, «головастик» направлялся именно к этому жилищу и, похоже, свидание с его обитателем вполне могло состояться.
Когда до «гнезда» оставалось метров десять, из-за обелиска вдруг вышел человек с карабином. Именно человек, одетый в свободный черный комбинезон, местами запачканный серой пылью.
— Брось оружие, спиллянин, — уверенно проговорил он, поведя стволом. «Головастик» тут же сбросил с плеча АК. — И отойди в сторону.
Мне вдруг показался очень знакомым голос этого человека. Если бы не грязная копна волос, да торчащая клочьями в разные стороны борода, возможно, и узнал бы. Однако в таком облике он больше всего походил на потерпевшего крушение моряка. Да и мир вокруг был подходящий — необитаемый.
— Фёст?!
Я вздрогнул. Значит, не ошибся, и он меня знает.
— Савицкий? — вдруг мелькнула догадка.
— Фёст! Живой! — воскликнул тот, опуская ствол. — А говорили, что погиб. Правильно я не верил. Такие, как ты не умирают.
Стас Савицкий еще совсем недавно работал в лаборатории Максима Петровича. Как молодого археолога занесло сюда, одному Богу известно. Жил среди ученых, постигая новые для себя горизонты. Помогал по мере возможности, но все как-то в подсобниках ходил. А тут вдруг один, и в Хайлите…
— Савицкий, что ты здесь делаешь? — спросил я, подходя ближе.
— Работаю, Фёст, — ответил тот, вешая карабин на плечо. — По-настоящему работаю. Да что мы стоим-то?! Пошли в дом. Я чайник поставлю. Замерзли, небось, после Ледника?
— Подожди, — замер я. — Ты работаешь? Здесь?
— А что такого? — удивился Савицкий. — Пойдем, все расскажу. И спиллянина позови.
Я махнул рукой «головастику», и тот, подобрав с земли автомат, двинулся за нами.
