— Без понятия, — пожал тот плечами, сматывая кольцами веревку. — Может, на улицу вышел?
Я распахнул дверь, спустился по ступенькам. Под ногами только серый песок, на котором никогда не остаются следы. Охватившее меня смятение рвало грудь, выворачивая наружу давно затаившуюся тревогу.
Спустя три часа я окончательно понял, что «головастик» исчез. Автомат все также продолжал стоять возле двери. Рядом лежала моя сумка с аккуратно сложенным ремнем. Все вещи внутри были на месте. Но что-то изменилось. Неужели спиллянин заполнял своим присутствием эту пугающую пустоту? Что было до него? Что со мной осталось?
Я подошел к столу и увидел субмар. Он лежал на том месте, где я его оставлял. Только прибор был другой. Новый, сверкающий полированной поверхностью при свете обелиска. В нем отражалась моя фигура, искаженная, похожая на уродца. Руки словно плети, а голова как огурец.
Значит, спиллянин сдержал свое слово. Я честно заработал этот субмар. Но где же тогда мой старый?
И тут мое сердце практически остановилось. Мысль была настолько чудовищной, что могла смело граничить с безумием.
Он их поменял!
Трясущимися, непослушными пальцами быстро открыл тугую крышку на торце корпуса, и к своему великому изумлению обнаружил внутри батареи. Те самые батареи, что я у него забирал там, в грязной ленинградской квартире. Мои личные метки хорошо были видны.
Тогда как он ушел? Как?
— Твой субмар на месте? — спросил я Савицкого. Голос предательски дрожал.
— Зачем мне субмар? — неожиданно ответил тот. — Дорогая и ненужная вещь. Ведь всегда найдутся добрые люди, которые помогут пройти. Стоит только правильно попросить.
— Проклятье! — я уже ничего не понимал. Устало сел на пол, прислонился к чуть теплой стене и закрыл глаза. Савицкий еще что-то говорил, но я его не слышал. Только где-то глубоко внутри меня, медленно, неотвратимо, начал пробивать себе ход наружу настоящий неподдельный страх.
Я шел так быстро, насколько позволял серый песок. Сухой жаркий воздух обжигал горло, глаза слезились от соленого пота, ручьями стекавшего со лба. В сумке лежала бутылка с водой, но достать ее — означало потерять драгоценные секунды времени. Только бы успеть догнать тощего засранца…
Страх надолго застрять в мертвом мире уже исчез, уступив место справедливой злости. Я был почти полностью уверен, что оставленный «головастиком» субмар неисправен. Иначе, зачем ему надо было менять новый прибор на старую «самоделку»? И почему переставил батареи? Неужели, у него имелся еще один комплект?
С трудом забравшись на окутанную туманом скалу, я едва не наступил на валявшийся скомканный плед. Время шло на секунды. Метнувшись к Леднику, набрал в легкие воздух и нырнул в мороз. Лицо мгновенно обожгло холодным ветром, глаза заслезились. Едва различая дорогу, шел вглубь ледяной аномалии, так и не решаясь выдохнуть. Пару минут бы продержаться. Этого должно было хватить, чтобы попытаться догнать «головастика». По-правде говоря, спилляне на холоде становятся немного заторможенными. Поэтому, шанс еще оставался.
Но воздуха мне не хватило и на десяток метров. Из последних сил вглядываясь в ледяные наросты, я надеялся рассмотреть среди них тощую фигуру. На какой-то миг даже показалось, что вижу мелькнувший невдалеке темный силуэт. Затем перед глазами поплыли разноцветные пятна. Легкие и так уже нестерпимо жгло, и я больше не смог терпеть, — сделал выдох.
Когда приступ кашля закончился, стряхнул ладонью застывшие капли слюны на подбородке, при этом заметив их красноватый оттенок. Ничего, такое бывает. Не смертельно.
Торопиться теперь было некуда. В нескольких метрах от меня в промерзшей скале почти уже заросла «нора». Ее края с легким потрескиванием стягивались, и с каждой секундой диаметр отверстия становился все меньше, пока ход полностью не исчез.
— Ушел-таки, гадёныш, — с досадой произнес я вслух. А ведь был от него чуть ли не на расстоянии вытянутой руки. Обидно.
Достав из кармана бесполезный субмар, повертел его в руках. А вдруг заработает? По крайней мере, к Савицкому вернуться никогда не поздно.
Привычным движением закрепил прибор на шее, вытянул из его корпуса два провода, и замер. Датчиков, которые крепились к вискам, не было и в помине. Вот, значит, в чем дефект.
Неожиданно я почувствовал, как провода выскользнули из рук и молниеносно обвились вокруг ушных раковин, а их концы плотно заткнули слуховые проходы. Рефлекторно попытался их снять, но вовремя опомнился. Не привык я к автоматике. Видимо, этот субмар являлся куда более современным, чем мой старый. Что ж, это уже неплохо. Интересно, каких еще сюрпризов стоило ждать?
Когда вместо «песни хрустальных колокольчиков» послышался жуткий треск, я схватился руками за уши с твердым намерением все же сорвать «затычки». Звук напоминал рвущуюся старую простынь, только в разы громче. Казалось, будто раздирают полушария мозга. А еще заныли зубы. Да так сильно, что я едва не взвыл.
