Анна Архангельская — наследница одного из четырёх магических дворянских родов приезжает на Осенний бал в резиденцию императора, чтобы подтвердить право на наследство и познакомиться со своим женихом. Самые смелые ожидания Анны оправдываются, кажется, что счастье, которое она нашла здесь, уже не покинет её. Но за стенами дворца зреет заговор, страна стоит на пороге гражданской войны, и то, что было так важно ещё вчера окажется совершенно ненужным на рассвете нового дня. Ненужным никому, кроме Анны и тех немногих, кто знает правду.Примечания автора:История одиночная, завершённая, соединена общим миром с рассказом "Эллинур".
Порыв тёплого ветра влетел в окно сквозь приоткрытую старинную деревянную раму, потревожил тяжёлые вышитые золотом портьеры, впустил внутрь ворох лепестков вишни и запах весеннего дождя. Первые лучи восходящего солнца рассекли полумрак помещения, лишь слегка подсвечивая изысканную обстановку уютного кабинета. Резной деревянный книжный шкаф, стол и стулья с мягкой обивкой, камин и два кресла, на полу ворсистый тёмный ковёр, на стенах портреты офицеров в парадных мундирах под распахнутым алым гобеленом с изображением двуглавого феникса. На одном из стульев лежит белый китель с золотыми погонами, на которых мерцает выпуклый шестиугольник, на другом полураскрытый чёрный мужской портфель, наполненный бумагами. За столом, прикрыв глаза и сложив руки перед собой, сидит представительный мужчина лет тридцати — тридцати двух. Он не красив, но в нём чувствуется стойкость и мужество, сильный характер и вместе с тем способность к милосердию — светлые волосы в модной стрижке падают ему на лоб. На столе разложены стопки бумаг, чернила и перья, раскрыта большая карта и стоит непочатая бутылка игристого вина.
Весеннее утро. Покой и тишина, но нет в этой тишине лёгкости, а в покое истинного спокойствия. Тревога, вина, гнетущее и неприятное чувство наполняют кабинет, а вместе с тем и мысли мужчины. Он потирает переносицу и открывает глаза, когда раздаётся стук и на пороге возникает молодой поручик — ещё мальчишка лет двадцати со смешным чубом, торчащим из-под фуражки, и лукавым взглядом. Его бело-зелёная форма очень ему к лицу, скрещённые клинки на чёрных погонах сверкают золотом.
— Разрешите доложить, товарищ верховный командующий, поручик Егоров прибыл в ваше распоряжение, — отрапортовал он и стукнул каблучками высоких сапог.
Командующий вздохнул и откинулся на спинку стула устало и тяжело, будто был ранен или чем-то серьёзно болен.
— Давай без церемоний, Володь. Какие новости?
— Последние агенты Светлого Архипелага и Золотых Островов устранены в Луче Рассвета, флот в наших водах встал на указанные позиции.
— Так. Хорошо. Об этом мне и адмирал мог сказать, — командующий устремил испытующий взгляд на поручика. — По твоему личному заданию что?
Егоров вскинул подбородок.
— Про Алексея Романова ничего неизвестно, Андрей Михайлович. Все ниточки обрываются в Белом Городе, прямо здесь, ходят слухи, что его казнили в тот день вместе с последними осуждёнными. Некоторые клятвенно заверяют, что видели его там своими глазами.
— Я уверен, что казнь его миновала, — возразил командующий. — Я видел его тогда так же ясно, как тебя сейчас, — он прикрыл глаза, помолчал задумчиво и вдруг спросил. — А Анна?
— Поместье Архангельских в Звёздной Гавани сгорело, остались одни руины… — Егоров замолчал, не находя слов для продолжения, неспособный собрать мысли воедино и, наконец, сказать правду. — Местные говорят, что в ночь пожара поместье будто вспыхнуло. Если она была там…
Командующий резко встал, подошёл к окну и заложил руки за спину.
— Она жива, нет никаких сомнений, Володь. Эту версию даже не рассматривай… — он замолчал, сделав вид, что заинтересован мухой, бившейся в паутине с обратной стороны окна, потом спросил. — Поместье осмотрели?
— Да… — Егоров помялся, потом полез во внутреннюю подкладку кителя и прошёл к столу. — Ничего не нашли, никаких зацепок… только это.
Командующий обернулся и вздрогнул, когда на стол поверх карты лёг белый женский дневник с обуглившимися краями. Он посмотрел на поручика.
— Курево есть?
Егоров выразительно вскинул брови.
— Только махорка… но позвольте, Андрей Михайлович, вы ж не курите.
— Теперь курю. Сюда давай.
Егоров помедлил, но всё же не стал спорить и выложил на стол самодельно три скрученные папиросы.
— Спасибо… — тихо сказал командующий и потянулся к дневнику, но в последний момент отдёрнул руку и полез во внутренний карман. — Вот ещё что… — он извлёк несколько смятых бумажных купюр с изображением Белого Города, — купи мне нормальные сигары, — а когда Егоров уже взял их, добавил. — Ты прости, что приходится тебя о таком просить, просто не хочется, чтоб остальные знали. Это только… — командующий взволнованно сглотнул, — … на время… пока не разберусь с этим, — он указал взглядом на дневник.
— Я понял, Андрей Михайлович. Буду рад помочь, — Егоров при всей своей юной наивности составлял часть небольшого посвящённого круга лиц, который одновременно являлся и тайной канцелярией и тайной защитой командующего. Он знал больше, чем кто бы то ни было, и понимал, какую важную вещь только что доставил. — Будут ещё распоряжения?
Командующий, занятый попыткой зажечь папиросу, отрицательно качнул головой.
— Нет. Можешь идти. Продолжай поиски, — он щёлкнул пальцами в четвёртый раз и зажёг, наконец, маленький магический огонь. Аромат весенних цветов потонул в запахе табака и жжёной бумаги, над столом взвился белёсый дымок.