Наследники Кремля полностью

А. И. Тургенев, в собственноручных заметках на полях записок Грибовского, выражает одно недоразумение по поводу участия Безбородки в предположенном Екатериною устранении от престола великого князя Павла Петровича. Здесь нельзя согласиться, пишет он, — «что Екатерина, оставив Безбородку хотя и не в опале, однако ж вне своего внимания, поручила ему составить духовное свое завещание и вверила хранение оного ему. По кончине ея, гнусный Безбородко обнаружил всю подлость и коварство свойств, соврожденных малороссам: он не Сенату, а Павлу, наследнику Екатерины, предъявил завещание».

Сюда же относится разговор, писанный в конце прошлого века под названием «Екатерина в полях Елисейских». Здесь Екатерина требует в свои чертоги Безбородку, напоминает этому «недостойному рабу» своему, что ему была поручена тайна кабинета, что чрез него, по смерти Екатерины, должен был осуществиться важный план, которым определено было, при случае скорой ее кончины, возвести на престол Александра, что этот акт был подписан ею и участниками тайны. «Ты изменил моей доверенности», — упрекает Екатерина Безбородку, — не обнародовал его после моей смерти. Я уверена, сколь была любима моими родственниками и больше всего подданными: они бы его исполнили. Ты забыл милость мою, променял общее и собственное свое благо на пустое титло князя, сделал России рану, которую целый век лечить потребно. Что молчишь, несправедливый человек? Чем загладишь сей поступок? Россия стонет, угнетаемая Павлом, и я еще имею столько снисхождения говорить о сем с орудием ее злосчастия.» Упав на колена, Безбородко признает себя виноватым в необнародовании повеления Екатерины, но оправдывается неожиданностью ее кончины, изменою подписавшихся под завещанием особь, неизвестностью завещания народу и страхом пред неумолимою строгостью Павла и пр.

Существуют и живые, устные предания о том, как Безбородко поступил с завещанием Екатерины о престолонаследии. Одно из этих известий гласит, что когда Павел и Безбородко разбирали бумаги в кабинете Екатерины, то граф указал Павлу на пакет, перевязанный черною лентою, с надписью: «Вскрыть после смерти моей в Совете». Павел, предчувствуя, что в пакете заключается акт об устранении его от престола, акта, который был будто бы писан рукою Безбородки и о котором, кроме его и императрицы, никто не знал, вопросительно взглянул на Безбородку, который, в свою очередь, молча указал на топившийся камин. Эта находчивость Безбородки, одним движением руки отстранившим от Павла тайну, сблизила их окончательно.

Другое устное известие утверждает, что Безбородко, узнав о безнадежном положении Екатерины, сию же минуту поехал в Гатчину, где и подал запечатанный пакет Павлу, которого встретил на площадке лестницы.

Наконец, есть предание, что бумаги по этому предмету (манифест о престолонаследии) были подписаны важнейшими государственными людьми, в том числе Суворовым и Румянцевым-Задунайским. Немилость к первому и внезапная кончина второго тотчас, как он узнал о восшествии на престол Павла, произошли будто бы именно вследствие этого.

Со смертью Екатерины кончилась двусмысленная жизнь; она заменилась однообразными, но очень суровыми тревогами; эти тревоги происходили из старинных отношений отца к сыну; отец рано стал питать недоверие к сыну, рано от него оторванному; сын стал рано питать некоторое недоверие к отцу. Оба они были неправы, и оба не были виноваты. С воцарением Павла Александр назначен был на пост военного губернатора в Петербурге и командиром расположенных в округе войск, он должен был испытывать ежедневные тревоги, трепетать вместе с обществом перед новыми замыслами государя. Эти тревоги, среди которых завязалась популярность великого князя, надолго набросила тень на его настроение.