- Потому, что ты дурак, - в третий раз заявил Тэриан.- Все вы, люди, видите лишь то, что желаете видеть. Ruoi essa, tela essa. Так сказала Рина. Да, если ты не знал, её звали просто Рина. Безродная крестьянка, и имя у нее было такое же простое. Vi elle Rina её стали называть только тут, на Саатаре. Vi elle - сестра эльфов, это ведь так просто! Но вы не видите. Вы, люди, решили, что невежественные селяне, не видевшие ничего дальше своего надела, могли дать своей дочери такое вычурное имя? Нет, я начинаю верить, что все ваше племя - шутка Мигула. Говорят, что когда бог скучал, он нарядил двух обезьян в платья и научил разговаривать. А научить думать не посчитал нужным. Ruoi essa, tela essa! Я и так сказал тебе больше, чем нужно. Теперь ты скажи мне, что это значит.
- Моя кость, моя кровь, - повторил Истман на каэрро. - Кость и кровь…
Боги! Как же глуп он был! Он и те, кто был до него. Тэриан прав, люди видят лишь то, что хотят увидеть. Они хотели получить силу мира и придумали для себя призрачный способ это сделать.
- Велерина говорила о своем прямом наследнике?
- А ты небезнадежен, - усмехнулся Тэриан. - Я уже был заперт здесь, когда появилась эта сказка, но знаю, что поначалу Аэрталь пыталась её опровергнуть. Но люди - им же нужно убедиться, проверить, расковырять сгнивший труп, обвешаться амулетами из костей - только тогда они поверят, что не стоит искать скрытый умысел в простых словах.
Всё оказалось ещё хуже, чем Истман себе представлял. Вся его прошлая жизнь - сплошная бессмыслица. А нынешняя - это даже не жизнь. И он сам - всего лишь говорящая обезьяна при боге Башни…
Он закрыл глаза, а открыв их, увидел, что они уже в другом помещении, в таком же круглом зале, как тот, где встретил его Лорд, но тот был пуст, а здесь была мебель, несколько хаотично расставленных кресел, этажерка с книгами и маленькие столики с разложенными на них яствами. Пребывая в растерянности близкой к отчаянью, бывший Император взял гроздь винограда и, отщипывая по ягодке, неторопливо побрел вдоль стены, на которой висели большие яркие портреты.
- Кто-то хранит изображения любимых, а я окружил себя ненавистными лицами, - произнес эльф. - Это дает мне цель. А цель позволяет жить.
С одной из картин на Истмана глядела королева Аэрталь. На другой он увидел черноволосого эльфа с длинной саблей в руке. На третьей - снова Аэрталь. На четвертой - парочка эльфийских детей - девочка и мальчик, оседлавшие белоснежную крылатую лошадку. Чем могли не угодить хозяину дети?
Человек молча шел по этой странной галерее, пока не остановился перед портретом женщины, показавшейся ему знакомой. Присмотрелся. Действительно, она. Лично не встречались, но изображение, передаваемое с донесениями армейскими магами, Истман помнил хорошо. Сходство с портретом было не идеальным, но образ достаточно узнаваемым.
- Что скажешь? - поинтересовался эльф. - О картинах, о целях, о ненависти?
- Не знаю, - человек всмотрелся в открытое юное лицо. - Теперь, наверное, ничего. У меня нет больше целей. И нет ничего, за что бы я мог ненавидеть кого-нибудь. Даже её.
- А за что тебе ненавидеть её? - удивился Тэриан.
- Он разгромила мою армию, убила многих из моих магов, - в словах не было ничего, кроме равнодушия. - Она отобрала у меня победу в Кармольской войне…
- Она?! Как… О ком ты говоришь сейчас?
- О ней, - Истман кивнул на портрет, уже понимая, что его не может быть в этой Башне. - О Галле Ал-Хашер.
Ответом стало долгое молчание. Затем эльф радостно рассмеялся, расхохотался почти до слёз.
- Я знал, что ты небесполезен! Знал! Ruoi essa, tela essa. Ты понял? Ruoi essa! Она жива, твоя Галла, победительница армий? Сильная чародейка? Управляет всеми стихиями? Прекрасно! Просто великолепно!
Человек терпеливо дождался, пока у Тэриана пройдет непонятный приступ веселости.
- Я не знаю никакой Галлы, - с улыбкой, от которой по коже пробегали мурашки, произнес наконец эльф. - А это портрет той, кого вы называете Велериной. Ruoi essa! Что и требовалось доказать! А теперь скажи мне, где её найти.
- Я… я не знаю…
- Где мне её найти?!
Неведомая сила вжала Истмана в стену, а на шею сдавили тонкие пальцы с длинными отполированными ногтями.
- Мне нужно знать, где она. Не сейчас - ты этого не скажешь. Любое место, любой день, но не дольше, чем год назад. Ты понял вопрос?
Человек захрипел, и пальцы немного разжались.
- Время. Место.
- Она здесь… я слышал. На Саатаре.
- Конкретнее. У меня не хватит сил, чтобы обшарить в поисках нее Лес. Но хватит, чтобы выбить из твоей головы тот студень, что вы, люди, принимаете за мозги. Место. День. Время.
- Не… знаю…
Во рту появился неприятный привкус, а в глазах потемнело. Умирать во второй раз было страшно.
- Место. День. Время, - продолжал твердить эльф.
Она на Саатаре, Истман помнил. Накануне того дня, как Брунис пытался убить его, он получил донесение: Маронская Волчица на Саатаре. Там была дата. Там было указано место, какая-то деревня, что-то связанное со змеями…
- Ясуна… - выдавил он на последнем дыхании. - Ясуна…
Хищная хватка на горле ослабла.
- Во… восьмое мая…
