А первые же слова заставили еще больше усомниться в его здоровье, не столько физическом, сколько в душевном:
- Я хочу, чтобы ты стал Хранителем моих Миров, Рошан. В первую очередь - Тара.
Лишь в одном случае дракон может обратиться с подобной просьбой к другому дракону - когда он чувствует приближение смерти. Но Рошан видел, что время Гвейна еще не пришло, и это предложение его озадачило.
- Ты должен принять у меня Тар, - повторил старик. - Иначе мы можем потерять этот Мир. Мальчик не откроет Врата мне. Он не любит меня.
- Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, пока Тар закрыт, - Разрушитель Границ не хотел спорить с больным, а перенастройка Врат под нового Хранителя - при жизни прежнего процесс долгий и кропотливый - действительно требовала присутствия обоих в Мире.
- Просто согласись. Я думаю, он почувствует это. И, надеюсь, откроет. Я не хочу, чтобы из-за меня пострадал целый Мир, Открывающие и Идущие.
Это было похоже на горячечный бред, но глаза старейшины были разумны и печальны.
- Может быть, объяснишься, Гвейн?
Дракон вздохнул и поманил посетителя вглубь своего логова.
- Объяснюсь.
Обиталище Хранящего Слово не отличалось оригинальностью. Как и многие его соплеменники он жил в огромной пещере, не обремененной архитектурными изысками и мебелью - много ли удобств требуется чешуйчатому ящеру. Но другая часть жилища, дверь в которую располагалась между массивными колонами, поддерживавшими высокие своды, была предназначена для пребывания там в людской ипостаси. Как ни крути, но с теми же книгами удобнее управляться руками, а не когтистыми лапами, а некоторые драконы так и вовсе предпочитали свой человеческий облик и жили исключительно в этой половине.
- Входи, - старик пропустил Рошана в большую светлую комнату.
Наверняка немногие удостаивались чести попасть сюда. Под потолком медленно кружились светящиеся шары, и в помещении было светло как днем. Гость окинул взглядом книжные полки, каменный стол, удобные плетенные кресла и удивленно воззрился на висевший на дальней стене портрет. Никем не останавливаемый, пересек комнату, чтобы поближе рассмотреть изображение молодой женщины в богато украшенном драгоценными камнями платье, с вплетенными в светло-русые волосы нитями жемчуга.
- Её звали Дэрия, - тихо сказал подошедший сзади Гвейн. - С неё всё и началось.
- Дочь Велерины? - вспомнил Рошан. Именно кровь Дэрии использовал Кадм, чтобы воссоздать мать Галлы.
- Да. Дочь Велерины. Но от матери она ничего кроме внешности не унаследовала. А вот от отца… Присядь, это будет долгая история.
Они устроились в креслах напротив портрета, так, словно все трое принимали участие в беседе. Хозяин материализовал на маленьком столике бутыль вина и два бокала, и Рошан, никогда раньше не видевший Гвейна пьющим что-либо помимо воды, даже не удивился.
- Дэрия, - голосом полным тоски протянул старик. - Ей было около семнадцати, когда Врата позвали её. Девочке пришлось обходить кордоны эльфов, прятаться в лесах… Представляешь, как тяжело скрыться от нянек и добраться до станции, когда твоя мать - сильнейшая чародейка обоих материков и подруга королевы Леса? Велерина чуть было не начала войну со всем миром, когда её дочь пропала. Армия Лар'эллана была мобилизована на её поиски, подозревали, что её похитили имперцы или гномы… Никогда у меня не было таких проблемных Идущих. Я даже хотел прибегнуть к экстренным мерам, и стереть информацию о ней из памяти живущих. Но, во-первых, это было бы нелегко - среди них были сильные маги: Велерина, Аэрталь, её брат. А во-вторых, Дэрия очень любила мать, и если бы та её забыла, очень огорчилась бы. А мне не хотелось её огорчать. Ничем.
Эти слова и тон, которым они были произнесены, удивляли, но прерывать рассказ гость не стал. А Гвейн отпил вина, поморщился и продолжил:
