Наследники легенд полностью

Глубоко вдохнув, я делаю шаг вперед, стягиваю ботинки и забираюсь на его кровать. В то же мгновение его близость поглощает все мое внимание: его тепло; отчетливый запах эфира Уильяма, смешивающийся с запахом кондиционера для белья; его полуприкрытые глаза, которые следят за мной, когда я подхожу к нему и усаживаюсь на кровати. Всего слишком много, я ощущаю это всем телом. Слегка отклоняюсь назад.

Конечно, Ник это замечает. Он крепко сжимает губы, сдерживая улыбку, и его движение каким-то образом делает его и без того красивое лицо более привлекательным, более открытым.

– Ты нервничаешь, Би?

– Нет, – отвечаю я, слегка подняв подбородок, чтобы чувствовать себя – и выглядеть – более убедительной. Не уверена, что это работает, поскольку он коротко, с любопытством хмыкает.

– Я заставляю тебя нервничать? – Он вопросительно наклоняет голову набок, но из-за этого его спутанные волосы смешно топорщатся. Я неловко смеюсь.

– Ты на петуха похож.

Мне приходится прилагать огромные усилия, чтобы не протянуть руку и не пригладить его волосы.

– Петух? – Он наклоняет голову на другой бок, и пряди снова пригибаются. Я смеюсь, как он и хотел, и он улыбается.

Не могу удержаться. Я наклоняюсь вперед и приглаживаю ему волосы. Как только мягкие пряди ложатся ровно, я замечаю, как внимательно он наблюдает за мной, как он молчалив. Его глаза темно-синие с серыми прожилками, а ресницы словно нарисованы тонкой кистью на фоне его кожи.

Интересно, он тоже задержал дыхание?

Я начинаю отстраняться, но он ловит меня за руку и проводит большим пальцем, загрубевшим и теплым, по внутренней стороне ладони. От этого движения покалывает кожу, а потом он нажимает сильнее, и все тело пронизывает волна тепла.

Сердце бьется так быстро, что, я уверена, он чувствует это через мою ладонь.

– Спасибо.

– За что? – спрашиваю я. На таком расстоянии запах свежей одежды и кедра такой сильный, что у меня кружится голова. Есть и другие запахи, которые я вбираю, молча вдыхая, – зеленая трава теплым летним днем, легкий привкус металла.

Его взгляд неспешно проходит по моему лицу, ото лба до носа. Он смотрит на мой рот, потом снова в глаза, и тут у меня снова перехватывает дыхание.

– За то, что ты все еще здесь, – отвечает он. В его голосе слышится смесь удивления и благодарности. – Даже после адских псов и ихэля, и призыва Фелисити, а теперь еще и сарффифферна. Я никогда не думал, что Кэмланн так близко, но я рад, что ты здесь, со мной. – Он опускает взгляд и качает головой. – Когда мы впервые встретились, какая-то часть меня уже доверяла тебе. Не знаю почему, но так было.

Несмотря на чувство вины, я задумываюсь о том, как шаг за шагом доверие к нему росло внутри меня, чтобы встретиться с его доверием – неуклонно и непрестанно.

Призыв и отклик.

Может быть, Ник тоже об этом думает, потому что он снова касается моей ладони и неровно вдыхает.

– А сейчас? – хрипло шепчет он.

– Сейчас? – выдыхаю я.

Что-то пьянящее и темное проступает в его глазах.

– А это не заставляет тебя нервничать?

Последний мальчик, с которым я целовалась, – Майкл Гастин. Это было в девятом классе, в уголке, на школьных танцах. Я помню, что мне было страшно, а потом слишком мокро, сыро, неприятно и разочаровывающе. Но это было в девятом классе, с Майклом. А теперь здесь и сейчас. С Ником.

Я не нервничаю. Я чувствую, как желание бьется о ребра, будто птица в клетке. Я чувствую сомнения. Я чувствую, как захлестывают эмоции. Потом я застываю от ужаса, когда понимаю, что Ник, с его острым проницательным взглядом, тоже увидел это все.

Он улыбается, едва заметно, и касается свободной рукой моего подбородка, обхватывая его большим пальцем. Его глаза вдумчиво следят за этим движением, а затем он снова встречается со мной взглядом. Он стискивает мое запястье, а потом отпускает его.

Я отшатываюсь назад, щеки горят, моей кожи словно по-прежнему касается призрак его руки.

Я благодарна, что он сосредоточенно поправляет подушки и не смотрит на меня.

Мне кажется, он делает это специально – дает мне время собраться.

Разобравшись с подушками, он снова откидывается, прислонившись к спинке кровати, и складывает руки на коленях.

– Посидишь со мной? – любезно спрашивает он.

И воздух между нами вдруг становится легче, проще. Словно ничего необычного вовсе и не произошло.

Я впечатлена, несмотря на то что сердце по-прежнему бьется с бешеной скоростью. Как он это делает? Как ему удается плыть по моим эмоциям, как опытному моряку, находить ясное небо и приближать его, когда, похоже, все, на что способна я сама, – вцепиться покрепче во что-нибудь, надеясь выдержать шторм?

Он терпеливо ждет моего решения. Взгляд у него мягкий и открытый. Наконец я киваю и перебираюсь поближе к спинке кровати, удобно устроившись рядом с ним.

Мы сидим так довольно долго, пока наше дыхание не становится синхронным.

Наверное, я задремала, потому что резко вскакиваю, услышав, как внизу хлопнула дверь Ложи.

В комнате темно. На мгновение я забываю, где я.

Ник прижимает руку к моему колену и сонным голосом произносит:

– Если новости плохие, нам сообщат.