Наследники легенд полностью

Нет, я знаю, почему я медлю. Уже поздно, в Ложе тихо, и он, может быть, и не спит – а наедине с ним я стала чувствовать себя… слишком эмоционально.

Я с надеждой смотрю на коридор, словно уповая на то, что кто-то появится и спасет меня от этой шредингеровской ситуации, но никого нет. Единственные признаки жизни на этаже – это несколько светящихся ламп, оставленных на тиковых столиках между дверями комнат.

По другую сторону этой двери Ник приходит в себя после очередной атаки, которая могла бы его убить. Вот о чем я должна думать. Вот о чем мне необходимо думать.

Я делаю медленный глубокий вдох и открываю дверь, проскальзываю внутрь и аккуратно закрываю ее за спиной.

Ник спит, лежа поверх одеяла, в свободной одежде: на нем фланелевые штаны и мягкая футболка. Его руки ровно вытянуты по бокам. Тонкие пряди волос частью сбились набок, частью разбросаны по подушке, будто их только что разметал порыв ветра. Кроме того, он слегка покраснел: на обеих его щеках виднеются розовые пятна.

Я подхожу ближе, крепко сжав руки у груди.

Он восстанавливается после того, как Уильям исцелил его сломанные ребра. Его ровное дыхание свидетельствует о том, что он вне опасности и с его легкими все в порядке, но едва заметное напряжение у уголков глаз выдает, что он по-прежнему чувствует боль. Уильям дал ему что-то, чтобы он спал? Надеюсь, что так.

Я поворачиваюсь было, решив оставить его отдыхать, но вздрагиваю, когда Ник шепчет у меня за спиной:

– И кто теперь ведет себя пугающе?

Я снова поворачиваюсь к кровати и вижу, что он приподнялся на подушке. Он морщится, но отмахивается, когда я хочу помочь ему.

– Все в порядке, просто все затекло.

Я с подозрением смотрю на него.

– Если я останусь и поговорю с тобой, Уильям будет на меня кричать?

Ник смеется, но смех тут же обрывается, когда очередной вдох причиняет боль.

– Уильям, вероятно, будет кричать на нас обоих. – Он трет грудь рукой и шумно сглатывает. Когда я вижу это движение, мысли снова возвращаются к арене.

Я переминаюсь с ноги на ногу.

– Я слышала, как Сэл говорил остальным, что это нападение тоже было спланированным. Оно не случайно. Тенерожденные послали существо, которое могло бы быстро обездвижить тебя и забрать.

Он кивает, глядя куда-то вдаль.

– Папа в лазарете говорил то же самое. Регенты созвали встречу. Папа собирается отдохнуть еще день, чтобы восстановиться, а затем отправится в Северный капитул, чтобы обсудить все с ними и остальными наместниками.

Я наблюдаю, как он касается пальцами золотых якорей, вышитых на одеяле, словно ему нужно чем-то занять руки.

– Уильям сказал, что, пока его не будет, главным станет Сэл.

– К несчастью.

После того как Ник оказался живым, но раненым, Сэл отнес его прямо в Ложу. Долгая дорога пешком через лес дала мне достаточно времени, чтобы подумать о своей миссии здесь и об опасности, в которой оказываемся я и Ник. С каждым шагом вина скапливалась внутри, словно тяжелые кирпичи.

Сэл может быть пугающим и жестоким, но только благодаря ему тенерожденные сегодня не смогли похитить Ника. Сейчас роль Сэла как королевского мага важна как никогда, и его подозрения в мой адрес будут отвлекать его от работы. Хуже того, эти подозрения небезосновательны. Он тратит энергию на меня, когда жизнь Ника в опасности. Орден – это армия, а легендорожденные – солдаты. Могу ли я и дальше продолжать участвовать в состязании, чтобы стать оруженосцем Уильяма, Пита или даже Ника, если мое единственное намерение – получить этот титул, чтобы узнать, что случилось с мамой?

Днем, когда я разговаривала с Патрисией, выяснить правду казалось самым важным в мире. Достаточно важным, чтобы солгать отцу и Элис, врать всем в Ложе каждый раз, когда они видят меня. Моя миссия по-прежнему кажется важной и необходимой, ведь как я могу отказаться от нее, зная, что кто-то отнял у меня мать? Возможно, это был вовсе не несчастный случай.

Но вне зависимости от того, случится ли Кэмланн, и вне зависимости от того, убил ли кто-то из Ордена маму, Нику нужен настоящий оруженосец, а не поддельный.

Впервые я задумываюсь о том, что Сэл, возможно, прав и я действительно порождение тени. Или эти тени не составляют мою сущность, но постоянно находят путь ко мне.

Ник шумно вздыхает.

– Бри, это Земля, прием? Ты просто стоишь на месте и витаешь где-то. Это меня пугает. – Он хлопает по кровати, и в его глазах появляется намек на прежнее веселье. – Знаешь, можешь присесть. Я не кусаюсь.

Тогда я смотрю на него, пристально смотрю. Человек, за которого я переживаю, жив, но пострадал. Человек, который мне очень нравится, прямо здесь, передо мной, предлагает присесть рядом. Я вдруг понимаю, что если я не обращу на это внимания или забуду о том, как это важно, то тогда тени точно прочно поселятся в моей душе.