Последняя запись в журнале, сделана аккуратным женским почерком.
29.04.1270. Тим погиб! Это я во всем виновата! Именно я вытащила его на побережье! Ни за что себя не прощу! Мучительно пытаюсь заниматься повседневными делами. Существую только ради малышей. Невыносимо больно и страшно!
За все время работы Тима, все изрядно вымотались. И когда было закончено строительство Майями- Бич, мы с Самантой захотели немного отдохнуть. Но кто знал, что так получится? До сих пор не могу поверить!
На нас напали поздно вечером, когда мы уже собирались в гостиницу. На пляже было еще много народу. Я только начала собирать вещи, когда с пристани раздались выстрелы. Прямо к нам, перепрыгивая через шезлонги, и лежащих на песке, бежало около двадцати, странно одетых мужчин. Все они были вооружены огромными винтовками, черные маски на лицах, за спиной у каждого, туго набитый рюкзак.
Я успела увидеть, как навстречу бандитам, бросились наши охранники, а потом, все завертелось, закрутилось, так что дальнейшее помню плохо.
Тим толкнул нас обеих на песок, а сам подскочил к дерущимся. Когда прямо у нас над головой раздались выстрелы, мне показалось, что стреляли из пушки, настолько страшными были эти звуки. Последнее, что я запомнила, это мужа, дерущегося сразу с тремя нападавшими, которые пытались схватить его, и наваливались все скопом. Но Тим, был очень крепким мужчиной. Эти гады, отлетали от него, как кегли. А затем, кто-то из них выстрелил. Я увидела, как у мужа из спины вырвался огромный кровавый фонтан, и все…!!
Что там дальше происходило, не помню, кажется, вокруг еще стреляли, кто-то кричал. Очнулась я лишь в госпитале.
Николай со своими спецназовцами, успел вовремя. «Почти…». Тим пытался защитить нас с Самантой, и дрался до последнего, голыми руками, против вооруженных до зубов бандитов.
Их всех расстреляли, но нам с девчонками от этого не легче. Теперь наша жизнь сильно изменится. Елена бедняжка, от всего этого потеряла молоко. Геру кормит Эллис, которая тоже льет слезы день и ночь напролет. Наши малыши, Тим и Оливер все время просятся к папе, а я боюсь им говорить, что их отец больше никогда, уже никогда не придет к ним!
Последняя страница журнала, испещрена непонятными символами и знаками. Все попытки юноши расшифровать их, остались без результата.
