От чего-то захотелось порисовать. В школе она участвовала во всех конкурсах, и даже заняла как-то третье место, но вопреки желаниям бабушки, развивать свой талант не стала. Иногда, как сейчас, на нее просто накатывало, и усевшись за старый письменный стол, до поздней ночи, облизывая цветные карандаши, она рисовала свой мир. В мире — том, было солнечно и ярко. Цветастые поляны, живописные рощи, Сосновка — тихая деревушка на берегу реки. Купающиеся дети. Воздушный змей в безоблачном небе. Белый пароход, на котором они путешествовали до войны. Здесь не было танков, пушек и самолетов. Здесь все были счастливы, а маленькая девочка — Оля, держа папу с мамой за руки, шла по весеннему городу, в парк аттракционов.
Выдвинув ящик стола, Лера вынула свой старенький альбом, и доставая коробку с карандашами, укололась обо что-то острое. Осторожно пошарив рукой, она вытащила из самого дальнего угла, знакомую металлическую полоску.
В сознании тут же возник образ бабушки. Тетя Варя, бумажный сверток, письмо на красивейшем в мире языке. А затем, пришло осознание чего-то невероятно важного, что она так и не сделала.
Она не забыла. Но…
Все последние дни, девочка прибывала, словно в тумане. В голове, мешая нормально думать, снова и снова, сталкивались беспорядочные образы, отдельные картинки, обрывки разговоров. Только сейчас, ей становилось понятным многое из того, что раньше казалось таким странным, раздражающим, и даже глупым. Но вскрыть тайник, она так и не решилась. Лезть на темный пыльный чердак, одной, казалось немыслимым. Будь с ней Вероника, она побывала бы там еще в первый день после прочтения бабушкиного письма, но подруга бесследно исчезла. Возможно, они уехали из города, а может быть им дали новую квартиру где-то на окраине. Так или иначе, но Лера с того страшного пожара больше ее не видела. Раскрывать семейную тайну кому-либо другому было опасно, поэтому поход на чердак, с детства имеющий в их компании дурную славу, откладывался на неопределенное время.
Лера в задумчивости вертела металлическую линейку, на которой были выгравированы странные знаки, и постепенно сознавала: рано или поздно, все равно придется туда пойти.
Сколько она помнит, чердак был запретным местом. Сидя вечерами на любимой лавочке, ребята, таинственным шепотом рассказывали друг другу о каких-то жутких голосах, раздающихся оттуда по ночам. Говорили, что там водятся привидения, мертвецы, и прочая нечисть. Она знала, даже самые смелые мальчишки их двора, никогда там не бывали.
Дней десять назад, Лера, собравшись с духом, поднялась на самый верхний этаж, и долго стояла прислушиваясь, не донесется ли оттуда киношный вой какого-нибудь злобного призрака. Тяжелый люк был заперт на огромный, ржавый замок. Казалось, его не открывали со времени постройки дома. Так ничего и не услышав, она спустилась во двор, и обойдя дом по кругу, попыталась разглядеть слуховые окна. Их обнаружилось сразу четыре. Два на обращенной во двор стороне, и еще два на торцах четырехскатной крыши. Но все они были наглухо заколочены. Как Лера ни вглядывалась, так ничего интересного не увидела. Обычная металлическая, основательно поржавевшая кровля. И сосульки, которые она в детстве так любила разгрызать, и снег, падающий оттуда целыми сугробами, имели неаппетитный коричневый оттенок. Редкие птицы, пятна наледи, несколько радиоантенн, раскинувших тонкие нити, словно паучьи сети, и больше ничего.
Сейчас, сидя у окна, за которым выглянуло яркое солнце, шумной стайкой носилась детвора, и куда-то спешили прохожие, она вдруг поняла, какими глупыми выглядят ее страхи. Наверное, бабушка просто бы рассмеялась, а отец, принялся бы в серьез подробно объяснять, почему бояться приведений глупо. Нужно было решаться. Ключ от чердачной двери, как она знала, находился у них. Бабушка работала в пожарном, и отвечала за безопасность не только их дома, но и еще нескольких соседних.
Девочка встала, открыла дверцу монументального шкафа, и на верхней полке наткнулась пальцами на холодный металл. Ключи были ледяными, словно вобрали в себя всю прошедшую зиму. Лера часто видела, как бабушка, приходя домой с дежурства, кладет их сюда. Она стянула увесистую связку, и вернувшись к столу принялась ее рассматривать. Многие из ключей, а их оказалось больше двух десятков, были очень древними. Большие, с резными головками, с множеством бороздок и зубцов. Покрытые коричневой коркой, искусно выполненные, необычные, они напоминали ей книжные истории о спрятанных сундуках с сокровищами. Ей грезились огромные подземелья, ржавые цепи, прикованные к стенам скелеты, решетки, закопченные каменные своды, железные двери, за которыми многие века прибывает в забвении страшная тайна.
А ведь то, о чем писала ей бабушка, намного больше всех сокровищ. Куда значительнее любого золота с бриллиантами вместе взятых. Неужели какие-то детские предрассудки помешают ей найти завещанное?
