Внезапно, дверь в грузовой отсек со страшным скрипом распахнулась. По металлическому полу гулко застучали кованые подошвы. Он хотел отодвинуться, забиться в угол, но тело отказывалось повиноваться. Перед лицом возникли толстые ноги в облепленных грязью сапогах. Тим поднял глаза выше, и увидел огромного пузатого немца. Тот глядел на юношу, оскалив хищные лисьи клыки, и вдруг громко зарычав, навалился, прижал к полу, не давая ни вдохнуть, ни пошевелиться. Юноша отчаянно забился под тяжелой тушей. Немец был холодный, от него почему-то пахло газетным киоском. Тим изо всех сил пнул врага коленом в живот, и…, проснулся.
Сотрясая внутренности, ревели мощные двигатели. Самолет взлетал. Тим открыл глаза. Возвышающаяся над ним гора съехала в сторону, и один из здоровенных мешков, набитых газетными пачками, придавил его к полу. Часть груза в отсеке не была закреплена. «Странно», — подумал Тим. Происходящее не вязалось с его представлениями о немецкой педантичности. С трудом выбравшись из-под завала, юноша сквозь зубы выругался: — Приснится же такое! Так и в штаны можно наделать.
Самолет несколько раз накренился на правый борт, по-видимому, сделав привычный круг над аэродромом, и начал набирать высоту.
Пора было приступать к следующей части спектакля.
Тим уселся на злополучный мешок, раскрыл рюкзак, и принялся собирать арбалет. Еще в Бельгии, он набрел на отличный магазин. Такого выбора не было даже у них в Америке. Здесь были и отличные охотничьи карабины, и длинноствольные винтовки, и короткий гладкоствол, любого калибра. Великолепные приспособления для тихой охоты: капканы, ловушки, всевозможные колюще-режущие, а главное — отличные луки и арбалеты. Тим сразу выбрал себе складной вариант с легким взводом, и магазином на четыре болта. Эта модель, в отличие от остальных, в сложенном виде легко умещалась в его рюкзак. Весила она не больше, чем его детская игрушка, которую когда-то подарил отец. Все детали были выполнены из авиационного алюминия, а оба плеча и спусковой механизм, из нержавеющей стали.
Поднатужившись, юноша надел проволочную петлю на зацеп, и покрутив ручку, взвел механизм.
Еще там, в лесу, размышляя над тем, как уговорить пилота пролететь больше запланированного, он решил, что небольшой револьвер, подаренный ему мистером Чарли, вряд ли покажется весомым аргументом. Но теперь, глядя на хищно поблескивающее острие семидюймового болта, пилот возможно призадумается.
Когда все было готово, юноша пробрался к люку, ведущему в кабину, и осторожно тявкнул.
Ревели моторы, по обшивке стучали редкие капли. Не дождавшись реакции, Тим попробовал изобразить зажатого мешками пса еще раз.
Пришлось поднапрячься, потому как, ни пилот, ни радист, снова его не услышали. И только, когда Тим устроил настоящую собачью истерику, люк приоткрылся. В щель осторожно заглянула голова в пилотском шлеме. Юноша снова жалобно тявкнул. Сообразив, что ему не послышалось, радист шагнул в грузовой отсек, внимательно вглядываясь в темноту.
Следующее было делом техники. Несколько секунд, молодой парень оказался обездвижен, и Тим, прихватив арбалет, ступил в кабину.
Пилот даже не повернулся в его сторону. Только, когда юноша уселся в кресло, направив тому в грудь острие болта, понял, что вместо напарника, рядом сидит незнакомец со страшной игрушкой в руках.
Пилот, совсем еще молодой парень, старше Тима года на два, с рыжими усиками и безвольным подбородком, вытаращил большие зеленые глаза, и неверяще уставился на Тима.
— Спокойно! — произнес юноша по-русски, — Не делаем резких движений!
Услышав русскую речь, пилот побелел еще сильнее, беспомощно открывая и закрывая рот.
— Будешь вести себя хорошо, останешься жив! — скорчил Тим злобную гримасу.
— Я есть обычный гражданский летчик! — наконец, выдавил из себя пилот, показав неплохое знание русского. — Не убивать меня, пожалуйста! У меня дома есть мама! И еще девушка! Не надо, пожалуйста!
Немец был явно напуган. Для него, видеть русского разведчика, да еще и так близко, было чем-то запредельным. По заверению начальства, аэродром отлично охранялся, и никакие партизаны или диверсанты им не страшны. А тут, в живот ему целит настоящий боевой арбалет. Он видел подобный в магазине для охотников. С такого расстояния металлический болт пробьет его на вылет. Никто из его бригады не был обучен воевать. Пилотов его компании, государство, за хорошие деньги, попросту наняло на работу. До окончания контракта оставалось три месяца, и он уже писал своей Гретте, как поведет ее в Берлинский театр. И сейчас, заглянув в глаза русскому, он решил, что сделает все, лишь бы тот оставил его в живых.
Тим приказал едва не обмочившемуся пилоту набрать высоту. Пересекать линию фронта лучше было над облаками. Самолет нырнул в серое месиво, и через десять минут в глаза им ударил яркий солнечный свет. Юноша приказал держать курс на восток, затем, поднявшись, стал позади кресла пилота:
— Смотри прямо. — Шепнул он ему на ухо, — Обернешься, мне придется вести самолет в одиночку.
