Ронни Контарес, бывший верховный, глава бунтовщиков, когда-то еще на заре истории, свергнувший основателя английской колонии, великий хитрец и законченный авантюрист, ощутил, как земля уходит у него из-под ног. В голове замигала красным: «Опасно! Смертельно опасно!»
Он некоторое время лихорадочно соображал, а затем, неуверенно произнес:
— Адмирал. Экспедиция окончена. Возвращайтесь! А, впрочем, нет, — внезапно сознание резанула догадка: «А что если Аристарх ждет…? Не зря же его лучшие пилоты столько лет дежурят на острове!» — Адмирал Верд! Слушайте внимательно! Ставлю новую задачу…!
Самолет, который час недвижно висел в черной пустоте, лишь редкие звезды заглядывали в иллюминатор, отражаясь серебристыми искорками в хрустальном бокале. Личный аэроплан, его Императорского Величества, шел на предельной скорости. Где-то внизу, под облаками лежал Тихий океан. Мерно гудели моторы, в салоне было тепло и уютно, но русский император не спал. Он размышлял, и мысли эти нагоняли на него тоску. Здесь, среди этой безбрежной черноты, в голову невольно приходили мысли о вечном. Вспомнился вчерашний сон. Таких ярких картинок он не видел с детства. Сейчас прокручивая в памяти увиденное, он снова ощутил то мерзкое чувство абсолютной беспомощности и какой-то гнетущей безысходности.
Во сне он стоял в огромном белом зале, в центре которого возвышался сверкающий драгоценным блеском престол. Сидящего на нем трудно было разглядеть из-за необычного сияния, однако что-то подсказывало — это тот, кому все в этой Вселенной обязаны существованием. По обе стороны от престола, находились юноши и девушки в белых одеяниях. Большинство из них, глядели на одинокую фигурку в центре зала с какой-то укоризной. Странно, но он знал, что все это Наследники. Только их почему-то теперь было не меньше тысячи. Внезапно раздался удар гонга. Находящиеся в зале притихли, а затем, низкий рокочущий голос, от которого задрожало все вокруг, прогрохотал: — Судебное заседание объявляется открытым!
Прозвучала короткая мелодия. В следующую минуту, огромная стеклянная стена осветилась, и на ней побежали кадры из его жизни. Признаться, это было неприятное зрелище. Промелькнула разбитая физиономия лопоухого Димки с соседнего двора. Когда-то в далеком детстве, он отобрал у него велосипед, чтобы затем сменять его на новенький магнитофон Весна 212. Показалась заплаканная Ирка, помнится, он совратил ее еще в восьмом классе, двое соседских малышей рыдающие над своим котенком, которого он утопил в грязной канаве. А затем, началось. Замелькали окровавленные синие лица, выпученные глаза, вываленные языки. Застреленные, задушенные, забитые до смерти. Все они были ему отлично знакомы. Он ощущал каждой клеточкой, каждым байтом сознания их муки. Казалось, это его сейчас режут заживо, снимая кожу, душат, забивают битами. И невозможно было ни отвернуться, ни закрыть глаза, ни уйти.
Этот безумный калейдоскоп вращался долго, немыслимо долго. Зал погрузился в отвратительную жижу, состоящую из первобытной жестокости, крови, и лютой ненависти. Только сейчас стало понятно, каким на самом деле был его внутренний мир. Но вот наконец, дикие кадры замедлили бег, и на последнем из них, он увидел себя в своей резиденции. Перед ним стоял незнакомый юноша. Что-то подсказывало: этот темноволосый и голубоглазый парень, появился очень издалека. Они долго спорили, но слов было не разобрать. Одно только запомнил Аристарх, этот незнакомец его злейший враг. В следующую минуту, окружающий мир застыл, словно стоп-кадр, а затем, он ощутил себя в этом огромном зале.
Тишина, воцарившаяся в нем, казалась вечной. Где-то справа поднялся незнакомый юноша, и не глядя в его сторону сказал: — Все ясно. Мне видится, что смысла в последующих попытках нет.
Затем, поднялась какая-то девушка, и также не глядя на подсудимого, обратилась к сидящему на престоле: — Данная матрица является наглядным примером, когда индивидуум, получив второй шанс, деградирует окончательно. Согласна! Дальнейшие попытки восстановить моральные центры данной матрицы, бессмысленны.
Поднимались еще парни и девушки. Кого-то из них он даже узнал. То были светлые из первой фазы проекта. Большинство их сгинуло сразу же после катастрофы, а остальных, кто умудрился выжить в том хаосе, вылавливал и добивал, либо он сам, либо его помощники. И никто, понятное дело, теперь не встал на его защиту. Откровенно, после всего увиденного, он и сам испытывал к себе некоторое отвращение, что говорить об этих?
Находившиеся в зале постепенно затихли. Откуда-то издалека послышались равномерные удары. В сознании возникло странное ощущение: отсчитываются последние секунды его жизни. И тут, под гигантскими сводами словно раскаты грома зазвучал голос: — Объявляется приговор! Аристарх Михайлович Дорофеев одна тысяча девятьсот семьдесят первого года рождения, приговаривается к деинсталляции с безвозвратным удалением личностной матрицы! Приговор окончательный, и обжалованию не подлежит!
