День пролетел на удивление быстро — ведь он оказался гораздо счастливее предыдущих. Поглощенный Кристиной, Рон позабыл обо всём на свете и, только получив от мамы радостное ответное письмо, сообразил, что не видел брата ни на завтраке, ни на обеде. Запрет на пользование портшлюзами лишал чету Уизли возможности примчаться в Хогвартс немедленно и лично обнять Чарли, но Министерство Магии обещало снять этот запрет после Нового года, и тогда родители собирались непременно навестить детей. А пока мама очень просила Рона передать Чарли просьбу — обязательно быть вечером у камина в гриффиндорской гостиной — раз не получается прибыть в школу, то надо хотя бы поговорить (кружаную сеть в Хогвартсе в целях безопасности давным-давно заблокировали, перемещения не осуществлялись, а разрешение на разговор любезно предоставил лично Дамблдор). Извинившись перед друзьями, Рон отправился на поиски брата.
В течение дня Чарли предпринял ещё несколько попыток проникнуть в лазарет и повидать Флёр, но неудачи преследовали его. То мадам Помфри требовалось провести процедуры, то она предписывала полный покой своей пациентке, то Флёр спала, то у неё оказывалась посетительница — непонятно как умудрившаяся прибыть в Хогвартс при существующем положении дел — разве что, с французской бесшабашностью наплевав на безопасность. Каждый раз Чарли словно наталкивался на невидимую преграду и вынужден был вновь и вновь уходить, уступая… Он провёл полдня в библиотеке в поисках хоть каких-то сведений о способе снять Проклятие Чёрной Спирали, но так ничего и не обнаружил. Потом имел длинный и не очень радостный разговор с Дамблдором, потом познакомился с удивительной родственницей Флёр — странной пожилой дамой с весёлыми всезнающими глазами, такими же васильково-сиреневыми, как у внучки, стройной фигурой семнадцатилетней школьницы и лицом мудрого древнего старца. Профессор Дамблдор напомнил ему про Сочельник и праздничный ужин в Большом Зале, но Чарли снова отправился в Больничное крыло, в очередной раз надеясь увидеть Флёр. Дверь лазарета оказалась не заперта, и никто не преградил ему путь. Он увидел знакомую кровать, наполовину скрытую ширмой, и женщину, сидевшую в изножии. Посетительница что-то горячо говорила по-французски, голос Флёр из-за ширмы отвечал с не меньшей горячностью. Чарли замер. Материализовавшаяся словно ниоткуда мадам Помфри мягко подтолкнула его к двери:
— Сожалею… Это мама мисс Делакур… И у них довольно напряжённый разговор… Придётся зайти позже, мой друг, — виновато развела руками врачевательница.
Оказавшись в коридоре, Чарли уткнулся в стену, чувствуя лбом холодную шершавую поверхность, — это прикосновение давало физическое ощущение преграды, постоянно встающей перед ним, и, будто наперекор, рождало желание разбить её — неожиданную и неосязаемую.
"Как странно, — думал Чарли, вслушиваясь в себя, — враги сблизили нас и соединили крепко-накрепко, а друзья неосознанно стремятся разъединить, действуя из самых лучших побуждений…"
Здесь его и разыскал немного встревоженный долгим отсутствием Рон, который сообщил о письме миссис Уизли и о её просьбе быть вечером у гриффиндорского камина, — мама мечтала хотя бы посмотреть на спасённого сына, поговорить с ним, если уж нельзя было прибыть лично. Чарли машинально кивал словам Рона, думая о своём. Так же машинально он позволил брату отвести себя в Большой Зал, где ждал праздничный ужин. Длинные факультетские столы исчезли — вместо них в зале разместилось довольно много маленьких круглых столиков на четыре-пять человек, за которыми и сидели все вперемешку — студенты и преподаватели, без различия факультетов или возрастов.
Рон усадил брата вместе со своими друзьями, и Чарли поневоле пришлось запрятать поглубже тоскливое настроение — не стоило портить ребятам праздник. Учителя веселились, как дети, а студенты пытались превзойти самих себя. Чарли заметил, что старая дама — родственница Флёр, сидит за столиком с Дамблдором и МакГонагалл — женщины переговаривались и смеялись, а директор молчаливо кивал Флитвику, рассказывающему очередную занимательную историю.
Чарли внимательно разглядывал присутствующих, пытаясь найти Джона Ральфа, но того, похоже, не было в Хогвартсе. Возможно, как раз подошёл срок его возвращения к Тёмному Лорду. Молодой человек почувствовал нарастающую тревогу — ведь именно Ральф рассказал ему о драконихе, на которую не подействовала Чёрная Спираль. Сам Джон услышал об этом лично от Волдеморта, и значит, сейчас он в большой опасности — Тёмному Лорду будет очень интересно выяснить, каким же образом драконовод Уизли нашёл единственного дракона, который мог его узнать и послушаться…. Из задумчивости Чарли вывел вопрос Гарри:
— Сэр, скажите пожалуйста, с вами летел тот Золотой дракон, которого осенью забрали из Хогвартса про просьбе Дамблдора?
— Тот, с которым ты подружился? — глаза драконовода потемнели.
— Да — Аврелеус… — юный волшебник вздохнул, с грустью произнося имя.
