"Они ждали и беспокоились… Значит, я им нужен? Нужен друзьям, а не только родным…" — эта мысль ободрила Рона окончательно, и даже вернула отголоски былой жизнерадостности:
— Я тут подумал — завтра 24-е, Сочельник. Может, с утра пораньше прокрадёмся на опушку Запретного Леса и наломаем еловых веток — украсим нашу гостиную?
— Отличная мысль! — поддержал Гарри. — Филч занят по уши подготовкой к Рождеству, а мы тихонько выскользнем из замка, нас никто и не заметит…
— Попробуем… — отозвалась Гермиона. Мальчишки удивлённо воззрились на старосту, но та согласилась бы даже на нарушение правил, лишь бы Рон вновь не стал злым и отчуждённым. Как-то незаметно народу в гостиной поубавилось, и появление промокшего Рона, а также их планы относительно завтрашней вылазки за ёлками не превратились в достояние всей гриффиндорской общественности, чему младший Уизли несказанно обрадовался. И тут…
— Привет… Как дела, ребята? — портрет пропустил внутрь стройную фигурку. Девушка была бледна, только щёки розовели от мороза, под глазами залегли глубокие синие тени, но сами глаза улыбались.
— Кристина… — одновременно выдохнули Гарри и Гермиона.
— Кристина!!! — закричал Рон, кидаясь к девушке, и неожиданно для друзей и себя самого, опускаясь перед ней на колени:
— Как я тебя ждал! Как соскучился… — голос звучал глухо, Рон уткнулся девушке в живот, обнимая за талию. Она, немного растерянная, осторожно коснулась его волос.
— Я тоже… Мне очень не хватало тебя, Рон… — прошептала Кристина и тут же опомнилась, — всех вас не хватало, вашей дружеской поддержки…
— Ой, как здорово! Ты вернулась до Рождества! — всплеснула руками Гермиона. — Значит, праздновать будем все вместе! Мы так волновались — ведь портшлюзами пользоваться нельзя, чем же вы добирались в Хогвартс?!
— Ехали на маггловской машине, профессор Ральф предложил — в целях большей тайны и безопасности, — Кристина с трудом отвела взгляд от склонённой головы Рона. — Мы доехали на автомобиле почти до Хогсмида, потом его трансфигурировали и спрятали. Авроры, охраняющие Хогсмид, помогли связаться с Дамблдором — директор прибыл лично и открыл на минуточку Защитный Купол, чтоб мы могли пройти. Вот и всё… — девушка улыбнулась, словно извиняясь за спокойное, без особых приключений, возвращение.
— Главное, что вы доехали без проблем, и теперь ты в Хогварсте, где надёжно и безопасно, — сказал Гарри, будто в ответ её мыслям.
— Главное — мы снова все вместе, — отозвался Рон, поднимаясь на ноги, но, продолжая обнимать Кристину. — Вот теперь бы ещё выручить Чарли…
…С чем можно сравнить полёт на драконе? Да, пожалуй, не с чем… Метла, частенько, проворней и уж точно манёвренней. Ковры-самолёты гораздо неторопливей, но явно безопасней, поскольку не закладывают виражи под прямым углом при боковом ветре, завидя аппетитный утёс. Пегасы и гиппогрифы достаточно быстры, но дракона им не догнать, не говоря уже о рваном ритме полёта. Маггловские самолёты похожи своей неторопливой величественностью, но абсолютно лишены потрясающей грациозности и удивительной естественности летящей средь облаков многотонной громады — когтистой, шипастой, хвостатой, но на редкость гармоничной и прекрасной…
Джулия (хотя сама себя она знала под именем Корус) летела с огромным наслаждением, она так соскучилась по небу, по огромному синему океану, который всегда звал её в Дорогу, и в котором она купалась, ныряя и барахтаясь, словно только что вылупившийся несмышлёныш. Сейчас барахтаться не стоило — дракониха помнила о своих пассажирах. Странные, странные люди… никогда драконам не понять их…
Чарли Уизли, одной рукой крепко держа полубесчувственную Флёр, а другой намертво вцепившись в ближайший костяной вырост на драконьей спине (никакие заклинания не действовали вдоль тела Джулии), тоже думал о странностях — о странностях человеческой жизни… О неожиданных поворотах, о счастливых случайностях, о превратностях судьбы и таинственной силе, ведущей каждого к только ей ведомой цели…
Солнце уже встало, радостно проливая на всё окружающее потоки золотого света, — щедрое, умытое и не по-зимнему яркое. Не иначе, близость Рождества поднимала настроение даже светилу.
Оторвавшись от созерцания бледного, но безмятежного лица Флёр, Чарли взглянул вперёд — прямо по курсу вырастал знакомый с детства замок — символ надёжности, безопасности, истинных знаний и кипучего студенческого братства. Молодой человек замер, поражённый — до чего же этот замок снаружи походил на другой, оставшийся позади! Как два близнеца, которых не пощадило время… только один мрачный, ощерившийся и злобный, а другой — величественный, немного растрёпанный и добродушный. …Бабочки чувств оставляют следы на камнях… — вспомнилось слышанное когда-то.
