— Вы предлагаете разводить этих магических существ в Хогвартсе?! В школе?! — удивлённо переспросил Чарли
— Именно! — Дамблдор энергично кивнул. — Рядом со школой… Я переговорил с нашими китайскими друзьями, они разделили мою тревогу и согласились помочь. Только вот по китайской традиции к драконам относятся с большим пиететом и без их согласия ничего не предпринимают. Поэтому мы немного зашли в тупик, — Дамблдор сдвинул кустистые брови. — Китайцы твердят: "Пусть приезжает ваш представитель, и сам уговаривает драконов поделиться кладкой. Если они захотят — дадут несколько яиц и даже, возможно, некоторые изъявят желание отправиться в Англию. Но только если драконы захотят сами, иначе нельзя". Ваш бывший наставник — Пай Линь — недвусмысленно намекнул, кого именно хочет видеть нашим представителем — вас, Чарли, и никого другого.
— Но я не умею говорить с драконами… — пожал плечами молодой человек. — Учитель знает это.
— Знает… Но он сказал: "говорить и слышать не одно и тоже…". То есть, насколько я понял, вы будете пытаться уговорить драконов доступными средствами, а Учитель поможет вам в качестве переводчика. Вот в этом и заключается моя просьба, моё поручение и надежды, связанные с защитой Хогвартса. Вы должны отправиться в Китай, Чарли, и вернуться с тем, что вскоре превратится в настоящих драконов, ведь они так быстро растут… — Дамблдор внимательно глядел поверх очков.
— Понятно… Живой щит… — Чарли задумался и не увидел устремлённого на него пристального взгляда собеседника. — Но имеет смысл везти только кладку драконов, им самим я не смогу обеспечить безопасность — ничто не помешает Волдеморту захватить их так же легко, как он уже проделал это… — драконовод тяжело вздохнул и поднял глаза на старого мага.
— Не могу приказывать вам, Чарли, могу только просить… Что вы ответите?
— Отвечу — вы правы, драконы на страже — это действительно реальный шанс спасти Хогвартс… Конечно, я всё сделаю! Когда надо отправляться?
— Чем раньше, тем лучше! Хоть завтра… — оживился директор.
— Но завтра же Рождество!
— О, да! Безусловно, после Рождества — пообщаетесь с родителями, с братом… Пару дней вам хватит? — Чарли молча взглянул на сияющего Дамблдора, явно довольного согласием молодого человека. Как объяснить, что он не собирался покидать Хогвартс, пока с Флёр не будет всё в порядке… что он ещё не очень хорошо себя чувствует, а аппарирование на большие расстояния требует концентрации всех сил… что он надеялся повидать родителей… Разве двух дней хватит на это? Но синие глаза за очками-половинками сияли уверенностью в необходимости немедленного действия и в его, Чарли, готовности мчаться в Китай незамедлительно — даже прямо сейчас…
— Как скажете, профессор… Пусть будет через два дня.
— Вот и славно! — Дамблдор радостно потёр руки. — Я не сомневался в вашей отзывчивости и правильном понимании ситуации. Да и информации о драконах в книгохранилище того монастыря, где живёт Пай Линь, гораздо больше, чем во всех английских собраниях вместе взятых!
— Это да… Вот только я плохо и очень медленно читаю по-китайски, боюсь, мне потребуется много времени, дабы изучить все имеющиеся свитки…
— Времени у вас мало! — забеспокоился директор. — Требуется как можно скорее доставить яйца в Хогвартс! Было бы идеально успеть к моменту кладки вашей драконихи, тогда она могла бы ухаживать за всеми яйцами сразу.
— Да… — кивнул Чарли и, прикрыв глаза, потёр лоб, — я всё понял, постараюсь…
— Отлично! — Дамблдор приподнялся из-за стола, чтобы на прощание пожать руку молодому человеку.
Дверь распахнулась, и стройный женский силуэт на мгновение замер на пороге:
— О! Вот и мальчик! — пропел звонкий голос, немного картавя и растягивая слова. — Почему вы никому не сказали, что тоже ранены, гордый мальчик? — кажется, эти слова обращены к нему, растеряно сообразил Чарли. — Не удивляйтесь! Вы для меня все мальчишки, даже Альбус.
Вошедшая в кабинет женщина шагнула в круг света, создаваемый пламенем камина и дюжиной свечей, горевших в высоком канделябре. На вид она казалась не моложе Дамблдора. Или — не старше… Сеть мелких и крупных морщин покрывала загорелое лицо странной татуировкой, которая уродовала большинство людей до неузнаваемости. Но эта же печать времени награждала некоторых тайным знаком величавой мудрости, постигшей умопомрачительную глубину простых истин. На этом удивительном лице сияли яркие васильково-сиреневые глаза — в точности такие же, как у Флёр. Они светились жизнью и молодым задором, но это было лишь первое впечатление, поскольку вглядевшемуся повнимательнее открывались в синей глубине такие бездны, что дух захватывало, — казалось, эти глаза видели зарю мира и хранили в себе её первозданный свет. Серебристо-белые волосы лёгким облаком оттеняли смуглую от южного солнца кожу, создавая резкий контраст, вызывающе невозможный, как и вся эта странная женщина с весёлыми всезнающими глазами, стройной фигурой семнадцатилетней школьницы и морщинистым лицом древнего старца.
