Чарли не успел опомниться — незнакомка приблизилась к нему, распространяя едва уловимый аромат весенних фиалок, уверенно расстегнула пряжку мантии, легко коснувшись шеи прохладными пальцами, и аккуратно сняла накидку с его плеч:
— Встань, — негромко попросила она. Чарли подчинился быстрее, чем разум успел осознать, стоит ли это делать. Старая женщина прикрыла глаза и установила ладони над его правым боком, не касаясь одежды. Молодой человек ощутил жар и резкую боль, словно в рану ввели зонд, — мадам Помфри обычно делала это гораздо аккуратнее:
— Ничего хорошего… — сморщенное личико нахмурилось, — но моя девочка успела вовремя… — лёгкая улыбка мелькнула светлой вспышкой. — Ещё немного… — жар усилился, на смену боли пришло покалывание и ощущение странной вибрации внутри. Через несколько минут всё исчезло, и старушка опустила руки:
— Ну вот, теперь можешь забыть об этой ране навсегда. Правда, шрам останется — небольшой, на память… — улыбка и быстрый взгляд неуловимо напомнили Флёр. Чарли стиснул зубы. Васильковые глаза глянули пристальней, и длинный палец в старческих веснушках упёрся ему в грудь:
— Не мучай себя понапрасну… Едва очнувшись, она произнесла твоё имя. И это она сказала мне о твоей ране… — старая женщина широко улыбнулась в ответ на нескрываемую радость, засиявшую на его лице. — Иди-иди, она тебя ждёт… — Чарли поцеловал руку пожилой дамы, бегло поклонился Дамблдору и ринулся к выходу.
— Мистер Уизли! — голос директора остановил его на пороге. — Через час в Большом Зале праздничный ужин, Сочельник… Не забудьте прийти, а то о завтраке и обеде вы, вероятно, запамятовали, — профессор тоже улыбался в бороду, глядя поверх очков.
— Спасибо! Да… Конечно… — молодой человек отстранённо удивился тому, что действительно как-то позабыл о еде, но его мысли сейчас занимало другое…
Проводив Уизли пристальным взглядом, пожилая родственница Флёр повернулась к Дамблдору:
— Альбус, этот твой мальчик… ты дашь мне данные его рождения?
— Ты пришла только за этим? — удивился директор, поднимая глаза от исчёрканного пергамента, на котором в хаосе резких ломаных линий и закорючек проступали лица, сверкали заклятия, мелькали силуэты — вырисовывалась яркая картина магического боя.
— Нет, не только… Но ведь это тоже важно — кто нравится моей внучке. Хочу посмотреть его натальную карту… только я сама должна её составить…
— Как будет угодно Хранительнице, — кивнул Дамблдор, взмахом палочки отправляя свиток в камин. — Только… он ведь обычный маг и просто хороший человек — не втягивай его в то, что людям не под силу…
— Откуда ты знаешь — под силу или нет? — улыбка лучиками морщин разбежалась по смуглому лицу. — Ты всегда был склонен принижать человеческие возможности… может быть "просто хороший человек" куда важнее, чем "талантливый маг", и неоткрывшееся в своё время тебе, откроется ему… Да и таланты тоже присутствуют, раз он работает с драконами. Во всяком случае, моя девочка от него без ума, а я верю в мудрость любви… — васильково-сиреневые глаза глянули в ярко-синие, и директор опустил взгляд — слишком многое всплывало в памяти, когда эти загадочные очи оказывались так близко.
— Никто не знает наперёд, даже ты… — тихо отозвался Дамблдор и тут же улыбнулся, справившись с воспоминаниями. — Счастлив пригласить Хранительницу на праздничный ужин! Окажи Хогвартсу честь — будь с нами в этот Сочельник.
— Не могу отказать старому другу, — рассмеялась пожилая дама. — Конечно, согласна. А теперь, Альбус, дорогой, поговорим о былом, грядущем и настоящем…
Чарли не удалось избежать праздничного ужина — Рон и Джинни очень радовались возможности провести Сочельник вместе, и он не смог им отказать. Однако настроение было совсем не праздничным, и Чарли скорее отбывал повинность, чем искренне веселился. Как только на него перестали обращать внимание, молодой человек незаметно выскользнул из Большого Зала. Он заметил, как мадам Помфри, появившись в самом начале праздника, вскоре вновь исчезла. Неужели Флёр почувствовала себя хуже, и потребовалось неотлучное присутствие медсестры?! Чарли понадобилось значительное усилие, дабы не покинуть Большой Зал сразу же вслед за врачевательницей. Но теперь он, наконец-то, мог позволить себе уйти. Молодой человек почти бежал в Больничное Крыло, отложив на потом встречу с родителями у гриффиндорского камина. Дверь лазарета оказалась заперта. Чарли достал палочку, но медлил, не зная, будет ли его вторжение уместным.
— Вот неугомонный, — послышался за спиной негромкий голос. Мадам Помфри, бесшумно ступая, приблизилась сзади и положила руку на дверь. — Чарли, ваша красавица спит. Разговор с матерью утомил её, рана разболелась, и я дала Успокаивающего Зелья. Сейчас сделаю перевязку, и она будет отдыхать дальше.
— Значит, вы разбудите Флёр? Мадам Помфри, можно мне войти! Хоть на пару минут, пока вы перевяжете её…
