— Эй, спокойно. Вы красивы, уверены в себе и ничуть не хуже тех, на ком гроздьями висят бриллианты. Вас не арестуют, не выгонят и не оскорбят. Вы известнее абсолютно всех присутствующих, в инфопоисковиках ваше имя ищут чаще, чем горячие снимки популярных актрис. Дышите глубоко и переставляйте ноги, а об остальном позабочусь я.
Виандийка споткнулась на первой же ступеньке. Туфлю потеряла, представьте себе. Испуганно оглянулась, неловко присела… Точнее, собиралась присесть, неуклюже балансируя на тонкой шпильке и рискуя свалиться на вычищенную до блеска плитку на радость зевак, но Жасмин легко удержала ее от позора.
— Прошу, госпожа. — Из ниоткуда появился любезный человек в ливрее и, опустившись на одно колено, помог Флоре обуться. — Приятного вечера.
— Спасибо…
Но он тихо исчез, чтобы подать некоему господину трость и поймать оброненное кольцо толстой женщины с болонкой.
— Соберитесь! Чудить будете, когда получите свои миллионы.
— Или карандаш…
Жасмин мысленно чертыхнулась и ускорила шаг. Ей не нравился помпезный Тори-Эйл, не нравились окружающие и не нравилось отношение спутницы. Она привыкла зубами прогрызать себе путь, отстаивать право на каждую мелочь, что доставалась другим без вопросов, жить с ярлыком «тупая асианка» и бороться с собственным характером, требовавшим решать проблемы кулаками. Ей никогда и в голову не приходило сложить лапки и покориться общественному мнению!
Флора кое-как достигла верхней ступеньки и задержалась у высоких колонн, имитировавших ионический ордер древнегреческой архитектуры.
— Что-то тут не так, — проговорила смелее. — На нас смотрят, но мы не в центре внимания. Почему?
— Может, потому что мы не пуп земли?
Их проводили в просторный конференц-зал — к десяткам черных костюмов и вуалей, оккупировавших две трети кресел и пожиравших друг друга завистливыми взглядами. Присутствовали и журналисты как местных, так и международных каналов. На пока пустую сцену смотрели телекамеры, техники готовили большой экран, тихие девушки в коротких полосатых платьях разносили бутылки с минеральной водой.
Жасмин покосилась на Флору, занявшую крайнее слева кресло в заднем ряду. Несмотря на уговоры, виандийка предпочла надеть темно-серый костюм и белую блузку. Если бы не уложенные в строгую деловую прическу ярко-рыжие волосы, едва прикрытые небольшой шляпкой, она не выделялась бы из толпы, однако на нее посматривали много и навязчиво. Правда, интерес зрителей был гораздо скромнее, чем предполагалось.
— Что там? — Флора указала на противоположный конец зала. — Все пялятся туда, как завороженные.
Жасмин привстала, повернулась в ту сторону.
— Длинноволосый оборванец с рюкзаком и женской сумкой на плетеном ремешке. Выглядит как бездомный, хотя рожа сытая, а глаза наглые. И модифицированные, кстати. Радужка стопроцентно с искусственным пигментом. По-моему, недавно кто-то о таком рассказывал… Снежка, а это не тот самый похити… Снежка?!
Но виандийки рядом не было.
— И меня еще называют психованной? — Жасмин поморщилась, когда подопечная без тени неуверенности прорвалась сквозь чопорную толпу и схватила подозрительного молодого человека за воротник кожаной куртки с эмблемой птицепоклонников. — Я хотя бы делаю это без свидетелей.
— Отдавай мои деньги! — закричала Флора на весь зал. — Негодяй! Таким, как ты, место в тюрьме! Ба-анди-ит! Я подам на тебя в суд!
Журналисты оживились, камеры пришли в движение, приличные господа выворачивали шеи, пытаясь не пропустить скандал и сохранить достоинство.
— Сначала сама из-за решетки выйди, дрянь, — выплюнул незнакомец, — а уж потом на чужую долю облизывайся.
— Чужая доля?! И во сколько же ты ее оценил, подонок?! Пять процентов? Пятьдесят?! Немедленно верни мои семь тысяч вианитов, не то… Не то… — По щекам Флоры покатились слезы. — Ах ты подлюга! У тебя хватило наглости принести сюда украденную сумочку?! Да ты абсолютный псих! — Она схватила плетеные ручки и потянула на себя. — Живо отдай!
Жасмин подоспела к ним как раз вовремя, чтобы успокоительно зыркнуть на примчавшуюся охрану, молча отнять у оборванца сумку и утащить виандийку в пустой угол. Через пару минут в кресло рядом с ними опустился припозднившийся судья Псарк, едва не потерявший должность из-за секс-скандала, — персона на Вианде известная, в приличном обществе почти что запретная.
— Слышали? — Он азартно потянулся к уху Флоры, хотя его громкий голос доносился и до первых рядов. — Блудный сын вернулся. Столько лет ни слуху ни духу, а как денежки запахли — сразу дом родной вспомнил. Говорили, он то ли погиб, то ли спился, то ли в секте колдовской голышом пляшет… Хм… — Судья повел мясистым носом, задумчиво плямкнул губами. — На алкаша точно не похож. Бретт Рокс, надо же… Когда-то выглядел как маленький ангел, а теперь от головореза не отличить. И как это старина Дилен о нем вспомнил? Они столько лет не разговаривали, в прежнем завещании Бретт даже не упоминался. О, простите, милая леди, ваше имя совсем вылетело из головы. Вас зовут…
