– Адмирал не нуждается в вашей благодарности, – ответил Герао, возвращаясь к прежним манерам, которые он, тронутый слезами счастья двух женщин, на мгновение позабыл.
Уго без стеснения глянул на человечка сверху вниз:
– Должно быть, не очень-то приятно служить такому сеньору.
Герао задумался, прежде чем ответить. И решил ответить твердо, как если бы его самого оскорбили:
– Адмирал – смелый и великодушный человек, верный своему королю и своим людям, хоть он, к великому сожалению, и не умеет ходить без обнаженного меча в руке. Его научила этому жизнь. Он никогда не ждет благодарности. Ни от тебя, ни от кого бы то ни было.
– Адмирал здесь уже почти две недели, – сообщила Мерсе, когда они с отцом вновь пошли на рынок. – Проверяет строительство галер на верфях. Ведь Сицилия и Сардиния все еще…
Уго не слушал. Его не интересовали вечные конфликты с далекими королевствами. Любопытно, подумал Уго, что когда-то галеры были его заветной мечтой. Он хотел быть
Уго вздохнул – достаточно тяжело, чтобы дочь прекратила разговоры о военном флоте.
– Батюшка, что-то случилось?
– Нет. Ты продолжай, продолжай.
– Он вчера много рассказывал о галерах.
– Кто?
– Бернат.
– Бернат?
– Да, Бернат, адмирал.
– Я знаю, кто такой Бернат, но… разве ты зовешь его Бернат?
– А как мне его еще называть?
– Ну не знаю… Ваша милость, адмирал.
Мерсе засмеялась:
– За столом? Вы хотите, чтобы я называла его адмиралом?
– Вы едите за одним столом?
– Конечно. Завтракаем и ужинаем.
– А кто еще с вами?
– Никто. Мы вдвоем.
– Доченька…
– Конечно, не совсем одни, батюшка. Иногда рядом слуги, иногда – Герао.
– Мерсе, не знаю, насколько это приемлемо для такой юной девушки, как…
– Батюшка! Вы мне не доверяете?
– Тебе-то я доверяю, милая. А вот ему…
Мерсе всплеснула руками:
– Глупости! Бернат никогда не причинит мне вреда!
– Он один из самых безжалостных корсаров…
– Поверьте, батюшка, все совсем не так. Конечно, он может быть очень жестоким с врагами на море или на войне, но во дворце это просто очень грустный человек. Он совсем один. У него бессонница. Я знаю, мне об этом рассказал Герао. Бернат невероятно одинок. Пару дней назад он узнал, что я умею читать.
– И что?
– И теперь мы читаем по вечерам! Стихи, батюшка! Стихи! «Помилуйте меня во имя Бога, я рыцарь ваш, но коли не дано в награду милосердие мне ваше, то хоть простите рыцарю любовь…»
Винодел удивленно посмотрел на дочь. Она поборола соблазн открыть ему правду о вечерних чтениях. «На глазах Берната выступили слезы, батюшка», – хотела сказать Мерсе. Это было так… трогательно! Она не могла предать того, кто доверял ей до такой степени, что осмелился показать свои чувства.
– Эти же стихи я читала графине, – добавила Мерсе. – Бернат говорит, что много лет назад тоже их читал. Как чудесно! «О дивная, прекрасная сеньора…» – снова начала Мерсе, грациозно взмахнув руками.
– Девочка моя! – прервал ее Уго.
– Девочка?
– Да, ты маленькая девочка, – повторил винодел. – Будь осторожна с поэзией и всей этой веселой наукой. Не забывай, что ты живешь в этом дворце не для того, чтобы читать стихи адмиралу, а для того, чтобы найти мужа. И если ты сама не скажешь ему об этом, мне придется напомнить, что он должен выполнить обещание.
– Он помнит. Мы это обсуждали.
– И что?
– Я не тороплюсь, батюшка.
– Ты, может, и нет, а вот твое тело очень даже торопится. Женщины должны выходить замуж молодыми.
Мерсе не понравилось это утверждение. Она оглянулась на служанок. Никого не обнаружив, Мерсе спросила у солдата, куда они делись, и тот жестом показал, что дочь с отцом слишком долго разговаривают. Мерсе кивнула.
– Это правда, – согласилась девушка. – Мне пора идти.
Солдат улыбнулся, и Мерсе направилась обратно во дворец. Уго попрощался с дочерью и посмотрел ей вслед. Она шла так уверенно и решительно, будто всю жизнь провела во дворце и ее всегда сопровождала стража. Уго переживал, что Мерсе вдали от графини и Рехины не сможет приспособиться к роли подопечной Берната, но стало ясно, что его опасения беспочвенны. Стихи! «Мерсе и Бернат читают стихи по вечерам», – смущенно бормотал Уго.
– Огненная вода здесь не для тебя! – упрекнул он Барчу, застав ее со стаканом в руке. – И не для тебя! – прибавил Уго, обращаясь к Катерине, которую выдал легкий блеск в глазах, хотя она изо всех сил старалась придать лицу серьезный вид. – Если у нас есть излишки, мы найдем что с ними сделать.
И все же Уго сдался под умоляющими взглядами женщин.
