Уго выяснил в одном из крестьянских домов, что эти земли были отвоеваны у сарацин около двухсот пятидесяти лет тому назад. Затем их передали картезианцам из Эскаладеи, которые, в свою очередь, постепенно расширяли свои владения, – и теперь там насчитывалось девять деревень, где проживало около полутора тысяч человек. Крестьяне подтвердили, что женский монастырь тоже располагается неподалеку: Бонрепос, богатый и почитаемый, находится в месте под названием Морера-де-Монтсант – долине, со всех сторон окруженной горами.
Виноградники на здешних склонах радостно приветствовали наступление мая. То были холодные высокогорные земли в семи лигах от теплого побережья. Под мягким весенним солнцем искрилась листва и сияли пластинки сланца, покрывающие почву. На вершине перед Монтсантом, стоя на тропинке, теряющейся среди несметных деревьев, Уго оглядел долину. Он не приметил никаких построек – вокруг был сплошной лес. Говорили, что монастырь невелик: в нем всего тринадцать монахинь, а еще прислужницы и мирянки, не принявшие постриг. Уго начал спускаться по тропинке, и вскоре его окружил лес. Свет едва просачивался сквозь ветви и листья, стояла звенящая, угрожающая тишина. Как выяснил Уго, Бонрепос переживал не лучшие времена. В прежние века в нем смиренно молились дочери таррагонских и леридских дворян, но эти времена давно прошли, настала година упадка. «Да и как ей было не настать, – думал Уго, – если монастырь затерян в такой глухомани». Какой дворянке, девице или вдове, захочется провести здесь всю жизнь? Уго слышал, что многие монастыри, куда менее удаленные от цивилизации, нежели Бонрепос, переезжали в города – там было легче обеспечить безопасность монахинь. «Здесь же в случае нападения остается уповать только на Господа», – подумал Уго. Он привык к морю, городской суете, виноградникам и фруктовым садам, широким полям, окружавшим Барселону до самого хребта Кольсерола. Здешняя природа казалась ему чересчур суровой и оттого неуютной.
Небольшая церковь, пара домиков, напоминающих маленькие крепости, несколько виноградников и фруктовый сад – вот и весь монастырь Бонрепос. Стен и заборов не было, словно то был не монастырь, а затерянный крестьянский хутор. Уго заметил женщину, работающую на земле.
– Мир вам, – окликнул ее винодел, подойдя к фруктовому саду.
Женщина всполошилась.
– Мир, – ответила она, оправившись от испуга. Она быстро оглядела Уго – опасности он не представлял. Тем не менее она не подошла ближе. На ней была потрепанная ряса. – Что вам угодно?
– Увидеть мать Беатрис.
– Зачем?
– Это мое личное дело, – ответил Уго на вопрос, который предвидел.
Женщина наклонила голову и прищурилась, ожидая дальнейших объяснений.
– Скажите ей, что я пришел поговорить о женщине по имени Мерсе.
– Я мирянка, просто работаю при монастыре. Передавать послания аббатисе не входит в мои обязанности.
Тут две девушки, болтая, вышли из леса, но, завидев незнакомца, вновь спрятались среди деревьев. Одна из них была на поздних сроках беременности. Женщина поняла, что Уго заметил беременную, и заколебалась.
– В любом случае, – попыталась она отвлечь его внимание, – аббатисы сейчас нет.
– А где она?
По выражению лица собеседницы Уго понял неуместность своего вопроса.
– Я имею в виду… она в деревне? – поправился винодел. – Вернется ли она сегодня?
– Я не знаю, где аббатиса. Это не мое дело.
По сухому тону женщины Уго догадался, что она больше не желает с ним разговаривать. Но он не мог упустить шанса.
– Как думаете, а те девушки в лесу знают, где аббатиса? – спросил Уго, направляясь к роще.
Если женщина и прежде реагировала с завидной быстротой, то теперь превзошла саму себя.
– Какие девушки? – невинно спросила она. Уго кивнул в сторону деревьев. Женщина посмотрела туда и смягчилась. – Я не знаю, где аббатиса, – был ответ, – уехала. Она часто так делает.
– Не знаете, когда она планирует вернуться? – спросил Уго. (Женщина покачала головой.) – Даже приблизительно? – (Тот же ответ.) – А как узнать, когда она вернется в монастырь?
Женщина пожала плечами. Отчаяние, должно быть, отразилось на лице Уго, в его стиснутых руках. Он проделал слишком долгий и тяжелый путь, чтобы не получить ответа.
– Может, вам стоит поговорить с викарией?
– Нет, – почти крикнул он, беспокоясь, что Мерсе все еще в опасности.
– Если хотите, мы можем вам сообщить, когда мать Беатрис вернется…
– Мне некуда идти.
– Может быть…
– Здесь была женщина-врач? – перебил ее Уго. Внезапное молчание в ответ стало подтверждением, что собеседница знает о Рехине. – Она все еще здесь?
– Нет. Мать Беатрис выгнала ее из монастыря.
Уго догадался о причине. Должно быть, Рехина шантажировала настоятельницу – и та ее выгнала. Он представил, как Рехина покидает монастырь – рассерженная, но довольная тем, что добилась своих целей.
– Может быть, викария или какая-нибудь монахиня знают, куда уехала настоятельница?
– Я так не думаю.
– Не могли бы вы их спросить? – взмолился Уго.
– Неужели это так важно? – спросила женщина.
