– Про ваши мы поговорим отдельно! – рыкнула на него Галя. – Хорошо! Я подготовлю приказ на премию в два оклада, вы его подпишете, а вы, – она повернулась к главбуху, – сразу же сделаете необходимые начисления и переведёте нам эту премию на карточки прямо сегодня, не дожидаясь дня выплаты заработной платы, а то знаю я вас.
– Как в приказе напишете, так и сделаю. – Главбух пожала плечами.
– Вот видите, как хорошо сразу припереть начальство к стенке, а не шептаться по углам. Этак шептались бы всю неделю, дождались команду по передачи дел и остались бы с носом, – нравоучительным тоном сказала Галя.
– Ну почему же с носом, я же сказал, что планировал вам выплаты из своих, – сообщил Рыбаков с укоризной в голосе.
– Кстати, о ваших, – Галя подперла щёку рукой и уставилась на Рыбакова.
– Идите работайте, – скомандовал Рыбаков усам и главбуху, те с явной неохотой покинули кабинет.
– Я правильно понимаю, что в свете всех этих событий, нам следует перевести некую сумму одному из наших субподрядчиков? – поинтересовалась Галя, имея ввиду процесс обналичивания.
– Галина Анатольевна, ну, что вы глупости-то спрашиваете? Конечно стоит! Вы же видите, что происходит. Сумму сами определите, исходя из реальных возможностей, готовьте бумаги, я всё подпишу.
«Интересный какой человек, – подумала Галя. – А если б они не заявились сегодня к нему с конкретными вопросами? Или он считает, что она должна его мысли угадывать»?
– И ещё! Вам не кажется, что нашему с вами любимому арендатору пора из бизнес-центра съезжать, – добавила она, намекая на комнатку, в которой находился сейф с наличными деньгами, так сказать, на чёрный день. – Надеюсь, вы не доложили вашим покупателям, что да как?
Галя не смогла удержаться, чтобы не съязвить. В этот раз она сама беззастенчиво пыталась вампирить начальника. Кто не знает, лучший способ энергетического вампиризма, это обвинение и обида. Обидишь человека, обвинишь его во всех неприятностях, глядишь, и самому полегчает. Интересно, а кто бы поступил иначе, узнав, что его безбедному существованию наступает конец?
– Сколько можно уже? За кого вы меня держите?! – возмутился Рыбаков.
– Да, кто вас теперь знает! – фыркнула Галя. – Почему сразу не сказали?
– Не успел! Вы сами, можно сказать, сразу и спросили! – неуклюже попытался отбиться от неё Рыбаков.
– Да ну? – Галя усмехнулась.
Вот же врун. Если б сразу, то не пил бы из неё кровь с этим дурацким левериджем целую неделю.
– Ну, не совсем, подумать надо было, дело-то серьёзное, всей жизни дело. – признался Рыбаков и явно взгрустнул, Галя даже устыдилась. – Вы там поделите содержимое.
– На всех поровну?
– Ну зачем же? Тому, кто всего боится, строго добейте до шести окладов, тому, кто всё про всех арендаторов знает, к шести приплюсуйте ещё парочку, остальное по-братски.
– Брату большую половину?
– Хи-хи, нет, пополам. Брат нынче, считай, на очень приличную пенсию выходит и вообще отъезжает в даль светлую.
– Так куда всё-таки, светлая даль она разная?
– Разумеется, туда, где деньги.
– Дубай?
– Умница.
Галя не сомневалась, что она умница, но найти работу финансовым директором в стране, где предпринимателей толком-то и не осталось, а государственно-олигархические конторы прекрасно обходятся финансистами из родственниц и любовниц, представлялось весьма проблематичным. Конечно, место в бухгалтерии какого-нибудь государственного монстра на расчёт заработной платы она скорее всего найдёт, и, вероятно, даже ей за это будут платить вполне себе сносные деньги, но там вся её умность никому и даром будет не нужна.
Она исполнила достигнутые с Рыбаковым договорённости моментально, ведь неделя неделей, а враг у ворот, обидно будет не успеть провернуть всё задуманное только потому, что кто-то ошибся со сроками, поэтому к вечеру премия в два оклада была уже у неё на банковской карточке, а пухлый конверт с симпатичными денежными знаками недружественных стран в сумке. Всего боящаяся главбух, хоть и оглянулась по сторонам, но приняла подобный конверт с большой радостью, Усы охраны взвесили свой конверт в руке, подмигнули Гале и задали убийственный вопрос:
– Плюс шесть?
– Ну, да! – Галя тут же оценила и прозорливость Усов, и мудрость Рыбакова.
Дома она сообщила Тимофею, что вскоре может лишиться работы. Он отнёсся к этому легкомысленно.
– А зачем тебе вообще работать? Ты же богатая наследница.
– Толку-то с того наследства?
– Как? Ты станешь раньте, будешь сдавать свою «прелесть», а проживать в собственном загородном доме. – Он мечтательно закатил глаза к потолку.
– Мы этот дом пока не видели, может, там сарай двести пятьдесят метров. Знаешь, эти старые советские дачи из говна и палок. Кроме того, в наши времена сдать «прелесть», наверное, не так уж и просто. Это же не Ленкины хоромы в Центре.
– Вот тут ты ошибаешься, в наше время сдать «прелесть» гораздо проще, чем хоромы в центре, а кроме того, у тебя же есть собственный доктор! – он притопнул ногой, потом ещё раз, потом попытался отбить чечётку.
– И? Будем выступать с песнями и танцами в подземном переходе?