— Что же, если ты не сдержался, поздравляю, теперь ты знаешь, что такое настоящее дерьмо, — обреченно произнесла наследница, вдруг остановилась и развернулась, — Надеюсь, ты понимаешь, что о некоторых фактах лучше молчать? — спокойно спросила Эрика.
— Можете не беспокоиться, — уверял Карл, которому и в голову не приходило рассказывать тайны наследницы на каждом углу.
— Хорошо. Ты знаешь обо мне слишком много для простого наставника. А я знаю о тебе меньше, чем я должна знать о человеке который мне служит. Так что по пути ты мне ответишь на некоторые вопросы, — с этими словами принцесса вновь направилась вперед.
— Спрашивайте, я отвечу. Клясться Мирозданием не буду, я отрекшийся. А жизнью клясться мне нет смысла, она мне все равно не принадлежит, — сухо бросил Карл.
— Как проявляется, что ты не можешь умереть? Тебя что, ранить нельзя? Или бесполезно, как Наиля? Тому ведь только голову рубить надо. У тебя так же? — заинтересованно сыпала предположениями Эрика.
— Нет, физически я обычный человек. Отравить нельзя правда, меня просто тошнит. Ну, прирезать меня можно. Правда, Проклятый не дает мне умереть. Везение, удача, если это можно так назвать, — пояснил гвардеец.
— А магия действует на тебя?
— Темная магия и магия четырех стихий, похоже, нет. Пару раз доводилось сталкиваться с боевыми магами. По поводу иллюзии не знаю, или не сталкивался, или не понял, что её применяли. Магия жизни, то бишь, целительская — действует, — объяснил Карл.
— Повезло тебе в этом, на меня никакая магия не действует. И причина неизвестна. Я бы тоже решила, что я темный мессия, только вот Проклятый меня послал. Ты в курсе этого? — уточнила Эрика.
— Да, знаю, — подтвердил гвардеец.
— Я думаю, стоит попробовать разобраться. Ты до сегодняшнего вечера приготовишь зелье?
— У меня ещё осталось. Надеюсь, он сможет выдать что-то более разумное, чем просто тупые вопли, — предположил Карл, и уже было решил, что на этом допрос окончен. Возможно, Эрику интересовала только его связь с Проклятым.
— А когда ты впервые столкнулся со смертью и убедился? Ну, что мать в письма права? На войне? — все-таки не унималась наследница.
— Нет, в юности я больше двадцати раз пытался умереть, но ничего не получилось, — выдал Карл. Уж лучше признаться во всем сразу, а талерманец теперь пусть кому хочет рассказывает.
— Столько раз? — принцесса изумилась настолько, что едва не споткнулась о лежащий сбоку валун, который, казалось, был на видном месте.
— Ошибка юности, — признал гвардеец.
— Ты из-за чего это хотел сделать? — поинтересовалась принцесса.
— Мне втолковали, что я отсталый идиот. Ну, а я уже тогда к смерти спокойно относился. Вот и решил, в таком случае, разумнее пойти повеситься, — признался гвардеец.
— Не похож ты на идиота, — заметила принцесса. Она явно пребывала в недоумении.
— Я и не идиот, если что. Твою мать, как же я ненавижу все эти откровения, — обреченно произнес Карл. Они как раз проходили ущелье, после которого начинался подъем на скалу.
— Ладно, можешь не рассказывать, если все совсем так печально, — неловко предложила Эрика.
— Нет, я расскажу, чтобы больше вопросов не возникало. Я все понимаю, не каждый день всяких темных мессий видишь, любопытно, потому я поведаю, чтобы вы сами не надумали себе чего-то. Но расскажу, когда мы будем наверху. Вы тут первый раз, тропы не знаете, тут скользко, и мой рассказ может отвлечь вас, и вы полетите вниз, — с некоторым раздражением объяснил Карл, прекрасно понимая, не пройдет и пятнадцати минут и Эрике будет все равно не до его рассказа. Толку болтать попусту, если проще выложить все в более подходящий момент.
Все случилось, как он и ожидал, принцесса быстро устала, при этом, не желая показывать это, терпела до последнего. Правда, Эрика некоторые его ожидания превзошла. Карл был уверен, с неё хватит получаса, но принцесса больше часа молча поднималась, где требовалось, карабкалась, как полагается, пару раз поскользнулась и чуть не свалилась, они даже почти добрались до вершины. В результате наследница таки довела себя до изнеможения, и побледневшая, бессильно опустилась на землю и дрожащими руками потянулась к фляге с водой.
— Меня уже достало это дерьмо! Дай самокрутку! — потребовала принцесса.
Карл молча сунул ей дурман, а сам в который раз задумался, как найти к принцессе подход. Рвение это хорошо, но ведь нужно с умом все делать! Эрика все равно умудрялась доводить себя, а потом проклинать мнимую немощность. Конечно, понять он её мог, но что с этим делать, Карл не знал. Попробуй ей докажи, что убиваться на тренировках бессмысленно.
Уже на вершине, принцесса, съежившись от холодного пронизывающего ветра, присела на выступ скалы, и вновь попросила дурман. Карл, глядя на неё, в это время мысленно гадал, вспомнит ли наследница о своем желании допросить его.
— Ты обещал кое-что поведать, — все-таки вспомнила она.
