Повернув голову, я бросил взгляд на подходивших двух парней, которых привел с собой приятель Митьки. Вернее сказать, шли они сами, а Миькин приятель держался сзади, словно пес, идущий за хозяином. Стоило мне их увидеть, как я усмехнулся про себя. Это были воры, молодые, чуть постарше меня. Слишком много времени мне пришлось с ними провести, чтобы не понять, кто перед тобой. Оба были одеты по последней воровской моде: пиджаки в крупную клетку, белые сорочки, тщательно отглаженные «шкары», заправленные в сверкающие «прохоря». На голове кепки-восьмиклинки. У одного из них, постарше, было худое, костистое лицо, а во рту блестела золотая фикса, сам тоже худой, но жилистый. В глазах — угроза. Второй уголовник был на полголовы меньше своего подельника, но зато в плечах шире и массивнее, явно обладал большой физической силой. Этот смотрел на меня с ленцой и равнодушием. Я для него был сейчас вроде мухи, надо — прихлопнем. Теперь стало понятно, что за подкрепление ожидал Митька, но при этом не понимал, почему воры решили помочь мелкому хулиганью. Быстро прокрутив в голове варианты, остановился на том, что Митька с приятелями вполне могли быть их наводчиками.
— Этот фраер, что ли? — небрежно кивнул в мою сторону головой «фиксатый» вор.
— Этот, Миша, этот, — угодливо закивал Митька. — Он, падла….
— Пасть закрой, фуцын позорный! — неожиданно прикрикнул я на него, затем поздоровался с ворами. — Здорово, пацаны.
Если местный хулиган растерялся, глядя на воров, но те, до этого видевшие во мне наглого фраера, которого надо проучить, сразу напряглись, стоило им меня услышать.
— Залетный? Какой масти? — спросил меня вор с фиксой, внимательно разглядывая меня.
— Давай не здесь, не фиг лишним уши греть.
Урки переглянулись, после чего «фикса», так я его обозначил для себя, сказал: — Пошли, пройдемся.
На Митьку без смеха нельзя было смотреть, настолько забавно выглядело его, с отвисшей челюстью, обиженно-растерянное лицо. Не лучше выглядели его подельники, провожая нас растерянными взглядами. Отойдя на некоторое расстояние, я начал разговор:
— Я не местный, только на днях приехал из Красноярска. Меня там как Старовера знают. Сидел, но воровской закон не принимал, поэтому сам по себе.
— Полукровка. Понятно, — наконец открыл рот подельник «фиксы». — Статья?
— Шел по политике. Обратник. Полтора года отсидел и пошел на рывок.
Урки понятливо закивали головами, дескать, теперь понимают, почему так получилось: сидел, но воровской закон не принял.
— Кого знаешь?
Минут пять у нас был оживленный разговор, я сыпал кличками и фамилиями, а меня тут же переспрашивали и уточняли детали. Эта была своеобразная проверка на знание воровского языка и блатного мира. Судя по всему, урок мои ответы на вопросы вполне удовлетворили. Своим, конечно, не признали, но в то, что я сидел, а затем бежал, поверили.
— Чего в Москву подался? — поинтересовался «фикса». — Решил захериться или по делу приехал?
— Вы что, пацаны, не слыхали, каких дел жиганы в Красноярске наворотили? Дело крупное провернули, государственную казну взяли.
— Как не слыхать, конечно, слыхали. И что?
— А то, что они, кроме того, что кассу богатую взяли, воров местных под нож пустили. Точно не скажу, но слышал, что Ножа с подельниками заманили на хату и застрелили, а Резаному горло финкой перехватили. Оба вора были царской закваски. После этого все и началась. В городе, где не ступи, то военный патруль, то уголовка, а к ним еще комиссары из Москвы приехали, да ищеек столичных с собой привезли. Так там, что ни ночь, шли облавы. Малины, шалманы и бордели мелким гребнем прочесывать стали, а я к тому же в розыске, прихватят ненароком, мне это надо? Меня там ничего не держало, взял свои вещички в охапку, на поезд, и сюда.
Воры, в который раз, переглянулись. Судя по их лицам, то, что я им рассказал, стало для них новостью.
— Складно говоришь. А чего к нам подался? Или у тебя тут дело есть? — поинтересовался плечистый вор.
Вопрос был мне понятен. Если я на их земле собираюсь что-то провернуть, то разрешение от местных воров требуется, ну а затем после дела, долю им обязательно надо отстегнуть. Именно поэтому «гастролеры», воры и бандиты из других мест, старались после дела как можно быстрее исчезнуть, так как, работая без разрешения и не выплачивая доли, они сами становились законной добычей местных воров.
— Дело есть, но не у вас под боком. А вы под кем, пацаны, ходите?
— Леня Хруст. Не слыхал?
— Нет, но, похоже, есть у меня к нему разговор. Сведете?
— Он сейчас в трактире. Туда и идем.
— Здорово. Только погодите малость, — остановившись, я обернулся.
В отдалении от нас за нами шел Степка. Поманил его рукой. Беспризорник подбежал и восторженно уставился на меня. Еще бы! С ворами знаюсь, а они для него были, если так можно выразиться, как высшая лига для футболиста районного масштаба.
— Степка, как дела?
— Все нормально, дядя.
«Молодец, — отметил я в голове. — Про девочку ничего не сказал».
— Держи, — я дал ему рубль. — Ждите. Вечером увидимся и поговорим.
— Хорошо, дядя.
