— Моисей Львович, ваш знакомый контрабандист неожиданно умер.
— Как?! — сейчас каждая черточка его лица излучала удивление.
— Все очень просто. С четырьмя пулями в голове и груди долго не живут, — объяснил ему Власов.
— Вы его убили?! Но зачем?!
— Причина проста: он хотел убить меня.
Антиквар задумался. В этот момент я заметил, как дернулась штора за спиной антиквара.
— Я так понимаю, вы знали Иваницкого раньше? — осторожно спросил он Владимира.
— К сожалению, знал.
— А Константин? И Слепень?
— Это кто? — уже поинтересовался я.
— Слепень его постоянно сопровождал. Он был его сторожевым псом, бросался на каждого неугодного по приказу хозяина. А Константин был его правой рукой. Его советником.
Я быстро описал их: — Это они?
— Да.
— Трупы.
— Уф! — выдохнул воздух антиквар и я почувствовал, как старик, наконец, расслабился. — Вы меня сильно успокоили, молодой человек. Ведь Константин знал, что именно я направил вас к Иваницкому. Прошу простить меня, господа, но вам лучше здесь больше не появляться. У Иваницкого были хорошие связи с ОГПУ, поэтому я не сомневаюсь, что их агенты скоро будут здесь.
— Мы поняли. А как насчет долларов?
— Ах, да! С этими сумасшедшими новостями у меня все из головы вылетело. Вот, — его рука скользнула под прилавок, — держите. Тысяча двести долларов. Как вы заказывали.
Владимир положил на прилавок пачку червонцев и сгреб доллары.
— А где Ольга? — спросил Владимир.
— Оля!
Девушка выскользнула и-за шторы и замерла, прижав руки к груди. Судя по ее встревоженному виду, она все слышала.
— Здравствуйте, господа. Рада вас видеть.
— Оля, проводи наших гостей, но долго не задерживайся.
Попрощавшись с антикваром, мы вышли из магазина, затем перешли на другую сторону улицы и остановились у газетного киоска. Чтобы им не мешать, я отошел в сторону. Спустя десять минут, девушка помахала мне на прощанье рукой, а сама пошла к магазину. Нам еще надо было ехать на вокзал.
— Знаете, Саша, а Ольга мне нравится, — вдруг неожиданно, ни с того, ни с сего, признался он.
— Это вы к чему?
— Просто сказал.
— Вы что хотите забрать ее с собой? — спросил я его прямо.
— Не знаю, но я подумал, что кто-то должен быть с девочкой, пока мы в Минске будем разбираться с контрабандистами.
Я уже думал о таком варианте. Женщина едет с девочкой, что вполне естественно, а значит, не должно привлекать внимание. Мы держимся рядом с ними, но при этом, как бы в стороне. Вот только я думал найти женщину на месте, уже в Минске.
— Думаю, что это плохая мысль. А что потом? Или вы собираетесь и ее переправить в Польшу?
— Не знаю. Думал об этом, но пока ничего не решил.
— Владимир, давайте все же сосредоточимся на нашем деле, а все остальное отбросим. Вы на себе ощутили и прекрасно знаете, что такое нелегальный переход границы. Зачем нам его еще усложнять?
— Вы, наверно, правы, Саша, — Владимир тяжело вздохнул. — Поехали на вокзал.
— Интересно, как там Ерофей?
— Что ему сделается? Он сейчас, наверно, очередного клиента везет.
На Белорусско-Балтийском вокзале нам пришлось отстоять небольшую очередь, после чего Власов заслонил меня широкими плечами, а я принялся уламывать кассиршу. Женщина оказалась податливой особой, поэтому мне не только удалось купить билеты на два дня раньше, но и в купейном вагоне, заплатив сверх цены три червонца. Выйдя на привокзальную площадь, мы с Владимиром расстались.
Я застал их на выходе из подъезда.
— Здравствуй, Саша. Здравствуйте, Катя. Идете гулять?
— Здравствуйте, Александр, — весело поздоровалась со мной Екатерина, которая уже не казалось такой напряженной и зажатой, как вчера. — А мы вас сегодня не ждали. Что-то случилось?
— Ничего серьезного. Просто деловая встреча сорвалась.
— Ой, как хорошо! — воскликнула девочка. — Саша, мы идем полотенца покупать. Пойдешь с нами?
— Только в том случае, если мы потом зайдем в кафе. Ужас как хочу мороженого!
Катя с Сашенькой весело рассмеялись. Весело болтая, мы пошли по улице.
Во время прогулки, когда девочка отвлеклась на витрину магазина игрушек, я сказал тихо Кате: — Через три дня мы уезжаем. Мне хотелось бы чтобы у девочки было все готово к поездке.
— Уже? Вы же говорили…. Хорошо. Я все сделаю.
— Теперь насчет вас, Катя. Я хочу эту квартиру оставить за собой, но сейчас я перепишу договор на вас. С председателем домкома обо всем договорюсь и оплачу ее на три месяца вперед.
— Спасибо вам большое, но почему вы это для меня делаете?
— Просто люблю делать приятное красивым девушкам, — при моих словах Екатерина покраснела и опустила глаза. — Да что вы, право. Я ничего не хотел сказать плохого, чтобы вы там себе не надумали.
— Я ничего такого не подумала, — сказала она, но ее заалевшие щечки говорили об обратном. — Вы сказали, что хотите оставить квартиру для себя. Это означает, что вы собираетесь вернуться?
— Возможно, но сейчас говорить об этом нет смысла.
Тут Сашенька подошла к нам и разговор прервался.
