— Эй, на драконе! Медленно спускайтесь на землю! И без глупостей!
Из-за колонн и статуй, украшавших двор, выступили люди в форменных красных камзолах. Нас встречали честь по чести, охрана дворца была вооружена до зубов, и Таонга, увидев ружья, направленные на нас, охнула и мертвой хваткой вцепилась в Бекингема. Человек-баран, который испугался не меньше, собрался с духом и странным ломким голосом промолвил:
— Таонга, если мы вернемся домой живыми, выходи за меня замуж.
Девушка с ужасом посмотрела на него и мелко-мелко закивала.
— Да, конечно, — прошептала она. — Конечно, я согласна.
Ну разумеется, когда еще делать предложение руки и сердца, как не перед лицом опасности?
Никос усмехнулся и, отстегнув кобуру, швырнул свою пистоль на землю и, спрыгнув с драконьей спины на газон, демонстративно заложил руки за голову. Гримнир, похоже, тоже испугался, даже морду крыльями накрыл.
Альмир подтолкнул меня в спину и шепнул:
— Это охрана моего короля-отца. Не бойся, мы пока нужны живыми.
Вот уж утешил, так утешил!
Я последовала примеру Никоса и, встав рядом с ним, заложила руки за голову. Следом спустился Бекингем и помог Таонге, Альмир спрыгнул со спины Гримнира последним и громко произнес:
— Это я, Альмир! Узнали меня?
Я услышала, как защелкали взводимые курки, и вот тут мне наконец-то стало страшно по-настоящему.
— Узнали! — ответили колдуну. — Заждались уже!
Альмир нервно хохотнул и спросил:
— Где мой король-отец? Я пришел защитить его!
Некоторое время царила напряженная тишина, а затем где-то хлопнула дверь, и в круг света, брошенный на нас круглым желтым фонарем вступил гном, одетый в черное. Всмотревшись, я с радостью узнала в нем старого знакомого, судью Аврелия, и с надеждой подумала, что, может быть, все не так плохо.
— Альмир, друг мой, — судья говорил спокойно, однако за этим спокойствием все-таки слышался страх. В руках Аврелия сверкнули серебряные кольца, рассыпавшие по двору голубые искры. Кто-то из охранников, державших нас на прицеле, испуганно ойкнул.
— Меня велено заковать, да? — в голосе Альмира прозвучала горечь. Судья кивнул и подошел к нам.
— Велено, — кивнул он. — Протяни руки, Альмир, я сделаю свою работу.
Альмир печально улыбнулся и послушно протянул руки к судье. Кольца вспорхнули с ладоней Аврелия и сомкнулись на запястьях колдуна, на мгновение вспыхнув ослепительным голубым огнем. Похоже, это было больно: Альмир зажмурился и сдавленно прошипел что-то ругательное.
— Заговоренное серебро, — судья повернулся ко мне и вынул новые кольца. — Удерживает любую колдовскую силу. Протяните руки, Полина, я сделаю свою работу.
Прикосновение серебра было прохладным и практически безболезненным: так, кольнуло слегка. Должно быть, моя магия была слишком незначительна, чтобы причинить реальную боль. Судья перешел к Бекингему, Таонге и Никосу, заковывая их в такие же кольца. На всякий случай — кто знает, какими силами обладают помощники колдуна?
Охранники вздохнули с облегчением и опустили ружья. Аврелий пристально посмотрел на нас и произнес:
— Я очень ценю ваше благоразумие, и его величество тоже. Идемте.
— Что сказали моему королю-отцу? — спросил Альмир, когда мы пошли за судьей. — Что я посягнул на престол?
— Да, — кивнул Аврелий. — Именно это он и думает. Именно это ему и говорят сто языков в оба уха. Ты нажил себе много врагов, Альмир.
Тяжелые створки входной двери распахнулись совершенно бесшумно, и мы вошли в длинный коридор, тускло освещенный колбами с бледно-голубым дымом. Коридор был абсолютно пуст — должно быть, вся охрана сбежалась арестовывать колдуна и его пособников. Аврелий, чуть обернувшись к нам, продолжал:
— Дружище, но ты же не совсем дурак, правда? Я сделал все возможное, чтобы убедить его величество в том, что тебя кто-то использовал вслепую.
— А Герберт? — с надеждой спросил Альмир. — Где он, что с ним?
— То есть, ты не знаешь… — протянул судья. Альмир отрицательно помотал головой, и гном произнес: — Примчался под вечер вместе с Марикой, оба ранены. Под замком рванула жила болотного огня, там теперь выжженное поле на три мили.
Таонга споткнулась и, ахнув, закрыла лицо ладонями. В нашей компании она единственная не стеснялась открыто выражать свои чувства — и почему-то я была ей признательна за это. Альмир на мгновение остановился и ошарашенно спросил:
— Как — жила болотного огня? Его же нет в наших широтах! И никогда не было!
Аврелий повернулся к нам, вздохнул и понимающе похлопал колдуна по руке.
— Нет, конечно. Но теперь все уверены, что это твоих рук дело. Принц спасся чудом, которого ты, разумеется, не ожидал. Ты собирался погубить его, потом сжечь столицу и убить своего короля-отца, — судья сделал паузу и добавил: — Так что дела плохи.
Дьявольщина! Мне захотелось что-нибудь пнуть, да посильнее. С принцем же спаслась стервь Марика, вот кто громче всех поет против нас! Сберег герцог свою подружайку!
Некоторое время мы в молчании следовали за судьей. Лицо Альмира посерело и осунулось, словно его моментально покинули все силы — и теперь он просто шел ради того, чтобы идти. Так будет двигаться кукла за кукловодом.
