— Что ж, меня это устраивает. Ты готова к обряду?
— Разумеется, — Инга обворожительно улыбнулась, и я взглянула ей в глаза и хмуро поинтересовалась:
— Зачем это тебе?
Наследница бури демонстративно завела глаза к потолку.
— Господи святый, ну ты и дура, Полина, — с презрительной усмешкой ответила она. — «Зачем это мне!» Да затем, чтоб всю жизнь в этом болоте не возиться. Я на невольничий рынок больше не хочу, а расклады разные бывают. И лишние силы мне не помешают.
В принципе, я не ошиблась. Через год честолюбивая и бескомпромиссная Инга Флокк будет ходить по кремлевским коридорам, никак не меньше.
Альмир тем временем закатал рукав рубашки, и я с ужасом увидела, во что превратилась его рука. Кожа на ней потемнела, а вены выступили настолько отчетливо, что руку можно было использовать как наглядное пособие для студентов-медиков. И сейчас в этих венах пульсировала явно не кровь — это было что-то серебристое, яростное и живое, готовое вырваться на волю.
— Начнем, — впервые за все это время голос наследницы бури дрогнул: не то от страха, не то от предвкушения грядущей власти и величия.
Они с Альмиром одновременно поднялись, шагнули навстречу друг другу и, помедлив, взялись за руки. Несколько мучительно долгих минут ничего не происходило, только дождь стучал по окнам. Но затем я увидела, как на руке Альмира от запястья до локтевого сгиба треснула кожа и выступила кровь — темная, почти черная, похожая на смолу.
Это было очень больно. Невыносимо. На мгновение я ощутила эту боль и с ужасом подумала: Господи, если Ты слышишь, дай ему сил. Помоги ему выстоять.
Колдун прикрыл глаза, и над его окровавленной рукой возник рой серебристых насекомых. Мелкие, издающие нервное вибрирующее гудение, они поднимались от трещин на коже и окутывали наследницу бури плотным облаком, медленно вливаясь в ее уши, ноздри и приоткрытый рот.
А за окнами тем временем разразился настоящий ураган, который сделал бы честь любому бразильскому сезону дождей. Деревья мотало ветром во все стороны, словно тряпки, потоки воды бились в стекло, и от вспышек молний было светло, словно в самый ясный полдень. Инга стояла, покачиваясь, погруженная в транс, ее голова моталась из стороны в сторону, и только рука Альмира не давала ей свалиться на пол. Вибрирующее гудение нарастало, а рой насекомых становился все гуще, пока не окутал колдуна и наследницу бури непроницаемым серебряным облаком.
Над домом прозвучал оглушительный раскат грома, и стало тихо. Ураган резко закончился, словно кто-то повернул рычажок и выключил его. Сверкающее облако стало медленно рассеиваться, и вскоре я увидела Альмира и Ингу — они по-прежнему крепко держались за руки, смотрели друг другу в глаза, и было ясно, что все закончилось.
Колдун, который держал в страхе весь свой мир, стал обычным человеком. Силы покинули его.
— Вот и все, — хрипло прошептала Инга. В ее голосе звучало торжество и радость. — Вот и все…
— Ты дала клятву, — таким же дрожащим хриплым шепотом откликнулся Альмир. — Ты дала клятву, наследница бури.
— Я помню, — кивнула Инга, и по ее щекам медленно заструились слезы. На мгновение она стала похожа не на яростную фурию, а на юную девушку, получившую лучший подарок в своей жизни или приглашенную на бал к королю. — Я все помню, и я все сделаю. Завтра утром.
Лицо Альмира дрогнуло, и я не сразу поняла, что он улыбается. Это была легкая, счастливая улыбка, совершенно неуместная здесь и сейчас.
— Хорошо, — мягко произнес он. — Заночуем у тебя.
Инга кивнула. Казалось, она сходит с ума от счастья.
— Разумеется, — ответила наследница бури. — Мой дом — ваш дом.
Глава 12
Пещера
Нас разместили в гостевой спальне на втором этаже, и эта комната по богатству обстановки практически не отличалась от комнат во дворце его величества. Инга, судя по всему, знала толк в красивых и дорогих вещах и не собиралась от них отказываться. Дорвалась, как говорится, до простого человеческого счастья.
Помощники дождались, пока мы войдем внутрь, и тотчас же торопливо заперли дверь на ключ, словно боялись, что мы будем сопротивляться. Альмир презрительно усмехнулся и сказал:
— Можно подумать, нам есть, куда бежать. И зачем бежать.
Я подошла к нему, и мы снова обнялись и стояли так несколько долгих-долгих минут, а потом Альмир произнес:
— Мы дураки, да? Совсем дураки?
— Дураки… — еле слышно откликнулась я. — Альмир, почему ты позволил мне уйти?
Я сейчас не видела его лица, но почувствовала, что он улыбается, тихо и горько.
— Слишком много всего, Полин, — промолвил он. — Ты уверена, что хочешь слушать? Это совсем неинтересно.
Я была уверена только в том, что хочу вечно стоять вот так, с ним в обнимку. Мне больше ничего не надо было. Какой же я была дурой, когда решила отказаться от него!
— Хочу, — сказала я.
Альмир снова улыбнулся и подтолкнул меня к нерасстеленной кровати. Она была не слишком большой, но нам вполне хватило места. Мы вытянулись на покрывале, и колдун произнес:
