— Снова-здорово! — устало воскликнул Римо. — Между прочим, ты и сейчас ведешь себя со мной как отпетый эгоист! Ладно, Чиун, я готов выслушать твои объяснения. Объясни мне, каким образом твое стремление сорвать мою свадьбу согласуется с моими интересами? И советую тебе применить все красноречие, иначе, если твои доводы покажутся мне неубедительными, я тотчас встаю и ухожу, и ты меня никогда больше не увидишь! Ты меня понял? И конец нашему партнерству! Между нами все будет кончено.
Чиун выпрямился, так что спина, от копчика до затылка, образовала одну линию, а голова служила точно продолжением позвоночника.
— Ты помнишь, как год назад привез меня в Синанджу? — спросил Чиун.
— Ты был болен. Или притворялся. Ты хотел любой ценой вернуться в Синанджу.
— Притворялся или нет — но ты был уверен, что я при смерти. И в своем горе ты искал утешения. Ты помнишь, как впервые встретил Ма Ли?
— Да. На ней была вуаль, потому что все в деревне считали ее некрасивой. У нее и прозвище было — Безобразная Ма Ли. На самом деле она была прелестна, но понятия о красоте в Синанджу настолько вывернуты наизнанку, что ее здесь считали дурнушкой.
— И когда ты почувствовал, что влюбился?
— Почти сразу. Это была любовь с первого взгляда.
— Но ведь при первой встрече ты даже лица ее не видел! Как же ты мог влюбиться в нее с первого взгляда, если даже не знал, как она выглядит?
— Не знаю. Все дело в голосе — у нее был такой голос, что все мои печали сразу отошли на второй план. И она была одинока — сирота, как и я.
— Вот именно, — поддакнул Чиун.
— Что — именно? — не понял Римо.
— Тебе было одиноко. Ты был уверен, что единственный близкий тебе человек — Мастер Синанджу — умирает. И ты потянулся к первому попавшемуся существу, дабы заполнить пустоту.
— Только не говори, что я ее не любил!
— Я этого и не говорю. Но любви учатся. Твоя любовь с первого взгляда — это все ваши западные штучки. Рационализация естественной, но довольно хлопотной потребности. Сколько длилось твое знакомство с Ма Ли?
— Несколько недель. Точно не знаю.
— Меньше месяца! — уточнил Чиун. — А к тому моменту, как ты пришел ко мне просить благословения на брак, вы были знакомы один день! Однако когда через месяц я тайно покинул Синанджу, ты не задумываясь оставил свою любовь с первого взгляда и бросился за мной в Америку. А когда я объявил, что намерен остаться в Америке на целый год, разве ты поспешил обратно к своей нареченной? Нет, ты предпочел остаться со мной!
— Я беспокоился о тебе! Но не было дня, чтобы я не думал о Ма Ли.
— Почему же ты за ней не послал? Почему не сказал ей: “Ма Ли, приезжай в Америку, мы здесь поженимся!”
— Я хотел жениться в Синанджу, — неуверенно сказал Римо.
— Это ты только так говоришь. А я тебе говорю, что познакомься ты с ней при других обстоятельствах, встреть ты Ма Ли в Америке на улице, ты бы на нее даже не обернулся! Тогда ты думал, что я умираю, и вдруг нашел корейскую девушку, нежную и умную, — вот тебя к ней и потянуло. И ты сделал ее своей избранницей, чтобы не остаться одному. Когда же здоровье мое чудесным образом пошло на поправку, эта пустота заполнилась и твоя нужда в Ма Ли отпала.
— Я ее любил! — выкрикнул Римо.
— Ты полюбил ее со временем, вернее — только начал ее любить. Ты увидел в ней воплощение своей мечты о счастье. Но, по правде говоря, ты ее почти не знал. Вот почему ты и на похоронах не проронил ни слезинки. Я следил за тобой, Римо, — ни слезинки! Ты был в гневе, это так. Но настоящего горя на твоем лице не было. Ведь она, по сути дела, была тебе чужой женщиной. Если осмелишься — попробуй это опровергнуть!
— Я просто еще не осознал, что ее нет, — сказал Римо. — Послушай, я ее правда любил!
— Ты любил свою мечту! Ты любил то, что для тебя олицетворяла Ма Ли, — твой дурацкий белый дом и садик с заборчиком. Если тебе это до сих пор неясно, то я давно все понял.
— И ты считаешь, это давало тебе право срывать свадьбу? Ты ведь сам в это не веришь, Чиун!
Следующие слова Чиуна заставили Римо замереть на полпути к двери.
— Я помешал твоей свадьбе потому, что у тебя есть дочь, а ты даже не знаешь о ее существовании. Если бы ты действительно намеревался жениться, я бы не стал тебя удерживать, хотя и считал это ошибкой. Но сначала ты должен был увидеть свое дитя. Ты должен был осознать тот факт, что у тебя есть продолжение, и после этого посмотреть, что перевесит — ответственность за эту новую жизнь или прихоть.
Римо не двигался с места.
— Для Голландца твоя любовь к Джильде Лаклуунской была очередным поражением. Неужели ты думаешь, что твое присутствие в Синанджу могло удержать его от мщения? Ты бы все равно не уберег от него Ма Ли! Вот тебе самый горький урок. Как тот, что постиг я задолго до твоего появления на свет.
— Стоило Джильде вернуться, — признался Римо, — как проснулись и все мои прежние чувства к ней.
— Это потому, что теперь
— Видишь ли, с Ма Ли я ни разу не спал. Я хотел, чтобы все было в старомодных традициях. Я решил подождать до медового месяца.
