Наследница Дестроера полностью

Оказавшись у черного хода, они извлекли из спортивных сумок стволы.

– Этот придурок не запер дверь в кухню. Мы сможем запросто войти.

– Так идем!

И они вошли.

– Черт! – выругался Антонио, налетев в темноте на деревянный стул. Он едва удержался на ногах, при этом чуть не опрокинул кухонный стол.

– Ш-ш-ш! – прошипел кто-то. – Хочешь весь дом перебудить?

– Ни у кого фонарика нет? – спросил Антонио, потирая ушибленное колено. Фонаря не оказалось. – Вперед, только осторожнее. – И он проковылял в примыкающую к кухне комнату.

– Между прочим, нашумел пока только ты, – заметил Джонни.

– Ш-ш-ш!

Антонио опять на что-то налетел. На сей раз это было нечто мягкое – должно быть, диван. Он мысленно порадовался, потому что его колено не выдержало бы еще одного удара. Эх, не догадались взять фонарик!

Щекой он ощутил дуновение ветра – как если бы мимо просвистел бейсбольный мяч.

– Эй, ребята, вы ничего не почувствовали?

– Что? А где Джонни? Джонни, ты где?

– Черт, он, кажется, свалил.

В темноте Антонио обернулся – рядом с ним стояла невысокая фигура. Это наверняка Джонни – он из них самый маленький.

– Нет, все в порядке, он здесь, – отозвался Антонио. – Я его вижу.

Но тут тот, кого он принял за Джонни, поднял руки, и они приобрели какие-то странные очертания. Даже в темноте Антонио разглядел необыкновенно длинные пальцы – как лапы с когтями. Когтями вампира.

– Джонни? – прошептал Антонио. В этот момент когтистые лапы резко опустились, и кто-то – повыше ростом, чем нападавший, – повалился на пол с негромким стуком. Пол, однако, задрожал довольно ощутимо.

– Черт, да ты не Джонни! – прошипел Антонио и поднял “узи”. – Ты покойник, ублюдок!

В спальне губернатора вспыхнул свет. И тут же снова погас:

Римо грохнул лампу о стену. Ему надо было выскочить из спальни с письмом в руках, прежде чем губернатор его узнает.

– Что такое? Что случилось, дорогой? – спросил тонкий женский голос.

– Звони в полицию! – ответил губернатор, вскакивая с кровати. – В доме кто-то есть.

Римо стрелой вылетел из комнаты и, закрыв за собой дверь, пальцами погнул одну дверную петлю. Это их задержит, подумал он.

Чиуна на месте не было. Впрочем, Римо этого и не ожидал: звуки стрельбы на первом этаже говорили о том, что в дом вломился кто-то еще, а это не могло пройти незаметно для обостренного слуха Мастера Синанджу.

Римо не стал связываться с лестницей, а парящим прыжком ринулся с площадки второго этажа вниз.

– Чиун, с тобой все в порядке?

Сверху доносились ритмичные удары: губернатор плечом бился о заклинившую дверь.

Римо заметил Мастера Синанджу среди группы вооруженных людей. На зов Римо Чиун не ответил: он был занят тем, что сновал меж нападавшими, стараясь спровоцировать их поскорей израсходовать патроны. Он стукнул одного по спине, тот обернулся, расставил ноги и приготовился стрелять с двух рук, но в этот момент Мастер Синанджу нырнул ему между ног, снова оказался позади и опять похлопал парня по спине. Тот, обезумев, палил наугад.

– Чиун, кончай развлекаться! – прошипел Римо. – Надо выбираться отсюда. Письмо у меня. Пошли!

– Цыц! – прошипел в ответ старик. – Ветер не называет своего имени.

– Тогда давай я тебе помогу, – сказал Римо и двинулся на одного из нападавших.

На втором этаже распахнулась дверь спальни, и по лестнице вниз сбежал губернатор, светя во все стороны фонариком.

– Этого еще не хватало! – простонал Римо.

– Кто здесь? – крикнул губернатор и включил свет в холле.

В данной ситуации Римо был бессилен. Ему ничего другого не оставалось, как сунуть письмо за пазуху и сделать хорошую мину при плохой игре. Может, и сойдет.

Свет ослепил Антонио Серрано. Он тупо заморгал, водя по сторонам своим “узи”.

Щурясь от света, он с трудом разглядел фигуру губернатора в старом банном халате, тычущего фонариком в стоящего у лестницы малохольного типа. Оба были у Антонио на мушке, причем этого худосочного уложить будет совсем просто. Поэтому Антонио навел автомат на губернатора и нажал спуск.

“Узи” дал короткую очередь – от силы три пули. Они зарылись в ковер, а одна задела ему мизинец на ноге.

Антонио, силясь прогнать рябь в глазах, ничего не мог понять. Почему он обронил автомат? Он только нажал на спуск и тут же – кретин вонючий! – выронил его из рук. Негромко ругаясь, он нагнулся, чтобы поднять “узи”.

Но тут случилось нечто странное. Он не мог оторвать автомат от пола. Пальцы его словно одеревенели, а в глазах продолжало рябить. Все вокруг плыло.

И тут Антонио понял, почему не может поднять автомат: его рука сжимала приклад “узи”, он видел это совершенно отчетливо, пока не начались все эти чудеса, но когда он начал выпрямляться, рука так и осталась сжимать автомат. Он увидел, что его запястье как-то резко обрывается – резко и очень ровно, словно по руке прошлись пилой. Кровь ударила во все стороны фонтаном, у Антонио быстрее застучало сердце, отчего кровь хлынула еще сильнее. Чудеса!