– Мне не нравится, что возле моей невесты отирается тип, который предлагал ей стать его наложницей. Надеюсь, я понятно выражаюсь? Если хотите, чтобы я вам помог, то оставьте Катриону в покое.
Мэтью трясёт от гнева. Чувствую, как напрягаются мышцы руки. Он как дикий зверь перед прыжком. Стоит дракону ответить дерзостью, и моего жениха будет уже не остановить.
Беру Мэтью за руку и подношу её к губам. Спиной сильнее прижимаюсь к его груди. Мне важно, чтобы он успокоился. Поэтому я переключаю его внимание на себя.
Не хотелось бы, чтобы он физически покалечил дракона, и мне снова пришлось бы его лечить. Ещё раз я такого напряжения не переживу. Боюсь, что он затянет меня в свою паутину, подавив волю и высосав магический резерв.
– Хорошо, я понял, – примиряюще говорит милорд Арганте и переводит разговор на другую тему, – а может, мне купить особняк в столице, а не замок непонятно где?
– Что ж, так будет даже проще, – соглашается Мэтью, всё ещё не успокоившись. – Милорд, нам нужно завершить ещё несколько неотложных дел.
– И я вам мешаю, – правильно понимает Райтор, – впрочем, как всегда.
– Не стоит давить на жалость Катрионы. Она у нас леди чувствительная, может и растаять, – обрывает его Мэтью. – Пойдём, дорогая, у нас ещё осталось одно неприятное дело.
Подцепив под локоток, Макинтайр тащит меня в сторону.
– Куда мы идём?
– В подземную тюрьму, надо что-то решать с узниками.
Споткнувшись, я застываю на месте. Ничего не хочу решать, и в тюрьму спускаться тоже не хочу.
– Что с ними решать? – осторожно интересуюсь я.
Боюсь, что ситуация с отцом Нилом повторится и здесь. Вот только я не могу не смотреть, сама же иду на допрос.
– Может, ты сам как-нибудь порешаешь? – сделав виноватые глаза, прошу Мэтью. – Без меня. Дел, знаешь ли, много, – иду я на попятный. Даже спускаться в тюрьму не хочется.
– Катриона, они нам не нужны, просто определим меру наказания, и всё. Без тебя пока никак. Ты хозяйка и должна решать, как поступить со своими людьми.
Тяжело вздыхаю от безвыходности ситуации. Придётся выполнять и грязную работу владелицы поместья.
– А может, мы хотя бы в тюрьму спускаться не будем? Позовём их сюда и тут всё и решим.
– Не выйдет, Катриона. Не думаю, что нужны лишние уши в таком деликатном деле.
– Ну какое ещё деликатное дело? – чуть ли не хныча говорю я. – Просто допрос слуг. Ты обещал без насилия.
– Катриона, они обкрадывали тебя. К тому же, мы не знаем, не промышляли ли они воровством при твоём покойном муже.
– А как же тогда священник? Он же организовал массовые хищения.
Мэтью, обалдевший, смотрит на меня. Кажется, я погорячилась с современными словами, но он в курсе, что я не от мира сего, пускай мирится и учит новые слова.
– В конце концов, они могли делиться со священником, когда он припёр их к стенке, уличив в воровстве, – взяв себя в руки, произносит лорд Макинтайр.
Пожимая плечами, я киваю. Покрепче ухватив Мэтью под руку, решительно шагаю к подземелью.
Затхлый запах плесени и сырости ударяет в нос. Стражник, громыхая ключами, отворяет дверь в темницу. Мэтью берёт протянутый ему факел и, крепко держа меня за руку, начинает спускаться.
Ноги скользят по склизким ступеням, и я молюсь сейчас лишь об одном, чтобы не упасть.
За мной спускается Джейми, неся в руках несколько факелов. Неужели в тюрьме темно? Как же тогда пленники выдержали даже несколько дней в таких условиях? Наверняка ещё и крысы в темноте чувствуют себя вольготно. Арестантам не позавидуешь.
Мне становится нехорошо от предположений. Я бы согласилась на всё, что угодно, лишь бы выйти из этих подземных казематов.
Мэтью освещает камеры. В одной из них сидит Гвен, в другой Свен, а их сына не видно.
– А где мальчик? – шёпотом спрашиваю я.
– В сторожке для стражников. У него есть и свет, и вода, и еда. Он же не виноват, что родители у него предатели, – отвечает мне Джейми.
Эта новость меня радует. Мальчишка ещё подросток и не хотелось бы, чтобы он отвечал за преступления своих родителей. Если невиновен, конечно.
Слабый свет факелов раздражает привыкшие к темноте глаза арестантов. Они щурятся и закрывают глаза руками.
– Подумали? – равнодушно спрашивает Мэтью, и такой тон пугает меня больше всего.
– О чём? – сипло говорит Свен.
– О видах на урожай, – произносит Мэтью, а заключённые недоумённо переглядываются.
– Я не намерен тратить время на то, чтобы ещё раз разъяснять вам, в чём вы провинились. Если с памятью плохо, то добро пожаловать на плаху, – в его голосе не прибавилось участия. Наоборот, попытка арестантов увиливать от ответов добавила в голос лорда льда.
– Госпожа, – вдруг срывается на крик Гвен, а я вздрагиваю от неожиданности, – госпожа, пощадите.
– Не вижу смысла в прощении, – резче, чем хотелось бы, отвечаю я. – Из-за вас моё имение в долгах.
– Не только из-за нас, больше ваш муж виноват, – зло шипит Гвен. Как же быстро она перешла от просьб о помиловании к злости.
– Хорошо, что мой муж мёртв, теперь на него можно повесить всех собак, – раздражённо говорю я, не смотря на женщину.
