– Дай подумать. Тому солдату, что стоял слева. Зеланису, буквально вот настолько, – она подняла руку и продемонстрировала мне крохотное расстояние между большим и указательным пальцем, тем самым показывая вклад моего давнего знакомого. – Он и швырнул нож, если честно, и сейчас очень переживает, не до конца веря в то, что ты оживёшь. Ну, и мне, – женщина развела руки в стороны и чуть вскинула их ладонями вверх, – остальные имена мне неизвестны, попрошу у капитана корабля список, – усмехнулась она, принимая пустой стакан и возвращая его на стол. Если про причастность Эрика у меня не возникло никаких вопросов, ведь Хенорп так и сказал, что солдат – мой лучший друг, то участие Зеланиса стало для меня сюрпризом. С блондином мы познакомились два года назад, в тот день, когда армия соседней страны вторглась в нашу. Знакомство длилось не больше недели. С момента нашего расставания, мы ни разу не виделись, и никак не общались. Единственная причина, по которой он мог оказаться здесь и заниматься моим спасением – это приказ моего второго брата, на службе у которого блондин и остался, но гонцы не успели бы за столь короткий срок пересечь всю страну и доставить весть о моём пленении в Брундерк. Мысль о том, что парень лично вызвался отправиться на моё спасение, даже не пришла в голову, этого просто не могло быть, оттого его участие казалось неоднозначным. Стоявшую же передо мной женщину я знать не знала, и её причины – загадка.
– А кто вы? – напрямую поинтересовалась я, откинув часть одеяла и спустив ноги на пол. Коснувшись ступнями холодных и слегка сырых досок, пришлось резко их одёрнуть. Никакой обуви поблизости я не увидела, и вторую попытку снова предприняла также босой.
– Та, кто сделала большую часть работы по твоему спасению, большего тебе знать необязательно, – хмыкнула женщина и указала ладонью в сторону дивана. – Можешь одеться, одежда, конечно, не твоего размера и фасона, но ничего лучше на корабле не нашлось, а твоя не поддавалась восстановлению, сама знаешь, прикажу повару принести еды, – с этими словами она развернулась и направилась к двери. Я же, наконец, встала с кровати. Окинув оценивающим взглядом голубую ночную рубашку, в которую оказалась облачена, я сочла свой внешний вид максимально приемлемым.
– Хенорп, – негромко позвала я, и, решив не тратить время, попробовала сделать шаг вперёд. Когда нога уверенно коснулась пола, я поняла, что силы полностью вернулись, любые последствия перенесённых истязаний пропали без следа. Стоило мне произнести имя Бога, как женщина замерла, взявшись за ручку и приоткрыв дверь. – Хенорп, это срочно, – заявила я громче и подошла к дивану. На выцветшей обивке лежала чёрная рубашка на завязках и кожаные штаны, в комплекте шёл ремень, сапоги оказались мужскими и больше на несколько размеров. Только я собиралась начать одеваться, как услышала резкий хлопок – это дверь снова закрылась, а незнакомка смотрела на меня с холодом и злостью в тёмно-зелёных глазах.
– Даже если бы он мог, то не ответил бы. Мы пересекли границу несколько часов назад, а ты поступила крайне эгоистично, своим признанием, – резко заявила она, вызвав во мне бурю негодования и растерянности одновременно. Я смотрела на неё широко распахнутыми глазами и не понимала ровным счётом ничего, особенно то, откуда женщине знать о моём позоре перед Богом смерти.
– Что? – только и смогла выдавить из себя я и судорожно заморгала.
Лицо собеседницы и так не было радостным на протяжении всего разговора, стоило же мне заикнуться про Хенорпа, как оно исказилось гримасой раздражения. Вопрос в том, в отношении меня или него? Закатив глаза, незнакомка поставила руки на пояс, а её ноги и так были расставлены на ширине плеч.
– Ты эгоистка, вот что, следовало оставить тебя там, – резко отрезала она, сделала несколько шагов вперёд и теперь стояла так, что нас разделял только диван. Мне хотелось попросить её объясниться, но женщина опередила и продолжила:
– Ты – самое важное существо в этом мире для всех оставшихся Богов. Только от того, родишь ли ты бессмертного ребёнка или нет, зависит наше будущее, будущее всего этого проклятого мира. Быть целую вечность в роли всеми забытого, никчёмного Бога, которому никто не молится – так себе удовольствие, – женщина явно собиралась прочитать мне целую лекцию, но её следующие слова настолько обескуражили, что я полностью лишилась дара речи:
