— Только я могу достать Двойной Клинок, а он вам пригодится, — пообещала девушка.
— И как же ты это сделаешь? — Яга была язвительна как никогда.
— Я попрошу, — спокойно ответила узница. — Мариды — мои родные братья.
Крыть было нечем. В четыре руки Алладин с Сэрвом открыли дверь, и выпустили девушку наружу. Мне она показалась неприятной. Такая, знаете, невысокая, среднего сложения, с хвостом волос на макушке и льстивыми глазами — кошечка песков, ласковая ядовитая тварь. Но у нас и выбора не было — сыновья маридов, как и сами мариды, не спят, не едят, — разве что для вида. Обойти их невозможно. Настоящие мариды ещё и позабавиться любят за счёт людей: то прекрасной пери прикинутся, то — скакуном небесных кровей, то мышью. А потом мышь выгрызает вам сердце, для начала запрыгнув в рот, скакун разносит ваше тело по кускам о камни и деревья, а прекрасная пери на пике любви перегрызает горло или ещё что похуже. Но быть изрубленной в капусту сыном марида тоже не очень-то приятно. Так что мы молчаливо согласились, что девушка нам поможет, а отрубить руку мы ей всегда успеем. Или пусть Артур сам рубит, если не заказчик не желает возиться сам.
— Годится, — сказала я, — только мы свяжем руки тебе за спиной.
— Можно и ноги, — саркастично разрешила злобная малявка и завела руки за спину. Осторожно, стараясь не коснуться даже тряпицы, Баба Яга крепко связал запястья пленнице, накинула ей на шее верёвочную петлю и пропустила ещё одну верёвку сквозь неё, сделав поводок, так что если бы девушка попыталась освободиться или сбежать, то сама бы себя и задушила.
И мы пошли. Сэрв снова принял облик толстого банщика: в синей длиннополой рубахе и жилетке, он шлёпал сандалиями пятидесятого размера и отдувался на каждом шаге. Бабка с Алладином вели пленницу, кийну старался не отсвечивать, и тенью стелился вдоль стен, перемещаясь от одного тёмного угла в другой. Я не понимала этой игры в ниндзя, но не нанималась воспитывать из мальчишек — джентльменов, или, как сказал бы один морской волк, «делать из щенков — капитанов». И всю эту пёструю шеренгу замыкала я: всё ещё «принц Дауд ибн Джамиль».
Миновав окольными путями пиршественную залу, мы вступили в череду коридоров: золотых, извилистых, от пола до полотка покрытых извилистыми узорами, в которых сплетались листья и цветы. Я припомнила, что в Аравии, вроде бы, нельзя изображать животных и людей, чтобы не вступать в конкуренцию со Всевышним, но тогда как объяснить гобелен с историей султана Боруха? Надо рассмотреть его поближе, есть в этом гобелене что-то неправильное. Но пока я думала о том, как нам миновать коридоры и добраться до Клинка, нарисовалась новая проблема.
— Куда-то торопитесь? — из стенной ниши, не замеченный ранее никем, выступил Маариф аль-Сафиф. Был он слегка навеселе, но держался уверенно и твёрдо.
— По делам, по делам, о доблестный воитель, — зачастил Сэрв.
— Да уж понятно, что не на прогулку, — Маариф кивнул на пленницу. — Мне кажется, или я видел её в темнице султана?
— Не кажется, — ответила мерзавка, которой никто не заткнул рот. Но мы же и не предполагали, что она будет болтать или звать на помощь. Мало, кто захочет по доброй воле оказаться в подземном узилище любого из земных владык.
— Воруем, значит, пленников, — усмехнулся Маариф, подошёл ко мне и дружески обнял за плечи. — А я уж думал, принц, что вы побежали к Лейле, которая вас так очаровала своим пением. Вы же, вроде, её суженый.
Проклятый генерал стоял ко мне вплотную, и я не могла даже вытащить кинжал, чтобы приставить его к рёбрам и вынудить отстать от нас. Местная мужская привычка тискать друг друга по поводу и без совершенно однозначно проистекала от отсутствия рядом женщин. Как и Алладин, Маариф принюхался ко мне, и чуть ли не облизал щёку:
— А Лейле повезёт, — сказал он, и странно рассмеялся. Его смешок с такой же интонацией повторила пленница. Видимо, дочь султана не так уж и красива. И служит, бедняжка, вечным поводом для насмешек.
Я оттолкнула Маарифа, и он, не ожидая такого напора, отступила шага на четыре, едва удержав равновесие:
— Где колдун, господин аль-Сафиф?
— Спит пьяный, как и полагается недомерку после кувшина вина. И раз я так хорошо выполнил своё задание, я могу сопровождать вас, принц? — и ухмыльнулся.
Баба Яга наклонилась ко мне:
— С пьяным спорить — себя не уважать. Пусть идёт, у меня есть сонный порошок, не заметит, каак и уснёт. Еще медаль дадут за героическую оборону клинка.
Я молча повернулась, и мы пошли за Сэрвом. И вот он, вожделенный зал с решётками слоновой кости, двумя маридами-полукровками и Двойным Клинком.
— Здравствуйте, братья, — сказала наша проводница. — Не тягостно ли вам жить в этом лучшем из миров, служа недостойному?
Полумариды промолчали, но глаза их засверкали, как раскалённый уголь. В сочетании с двухметровым ростом, пепельно-серой кожей и клыками, которые высовывались у них изо рта — снизу вверх, как у кабанов — зрелище было не для слабонервных. Мы стояли молча, а девица обрабатывала родственничков как военный рекрутёр — новобранцев: