Стражи крепко держались за свои алебарды и отчаянно старались придать себе бравый вид, а не походить на полузамерзших бедняков, и одновременно излучать рождественскую приветливость. Приветливость их увеличилась, когда Агнесс вложила им в ладони несколько монет, и достигла таких высот, что женщин провели в город сразу же, не подвергая обычной пытке унылого часового ожидания.
– Как нам пройти к городской больнице Святого Духа? – спросила Александра.
На лице начальника стражи мелькнул призрак улыбки.
– Откуда вы прибыли? – спросил он.
– Из Праги, – ответила Александра.
– То-то мне почудилось, что ваш говор мне знаком.
– Ты уже бывал в Праге?
– Нет, но в городе сейчас находятся ваши земляки. Один очень щедрый господин с семьей.
– Андреас Хлесль!
Улыбка начальника стражи растаяла, уступив место недоверчивости.
– Гм-м-м… – промычал он и снова окинул Александру внимательным взглядом.
– Я знаю, что этот щедрый господин сказал тебе и твоим людям: «Если в город придут две женщины из Праги, как можно скорее пусти их и покажи им дорогу к моему дому. Это моя сестра и моя мать, они хотят меня видеть».
– Почти угадали, – сказал начальник стражи. – Однако речь шла только о матери и толпе знахарей… Простите, я, естественно, хотел сказать – врачей.
Александра в недоумении уставилась на него. Затем она спокойно произнесла, хотя всю ее внезапно обдало жаром:
– Нам с мамой нужно кое-что обсудить с глазу на глаз.
Агнесс невозмутимо ответила на взгляд Александры, когда они отошли на несколько шагов в сторону.
– Как это понимать? – прошипела Александра. – Так значит, Андреас убежден, что я – последняя возможность спасти Лидию? И я купилась на твою ложь! Еще в Праге Андреас пустил меня к малышке только после того, как ее осмотрел врач. Господи, как я могла быть настолько наивной! Мама, из всех твоих подлых уловок эта – сама подлая!
– А я убеждена, что ты – единственная, кто может спасти Лидию, – возразила Агнесс.
Рот Александры открылся и снова закрылся.
– Ты опять за свое. Ты манипулируешь мной, как куклой.
– Возможно. Но даже если и так – неужели ты думаешь, что из-за этого меня бы мучила совесть? Я решила, что мне предоставляется хороший случай спасти две души.
– Две души? Лидии и…
– Твою, дитя мое.
Александра увидела, как на лице матери мелькнула кривая улыбка, будто она вот-вот заплачет. Она кашлянула. Ее гнев превратился в пепел и оставил неприятный вкус во рту.
– Моя душа не подвергалась опасности, – возразила она наконец, желая произнести хоть что-нибудь непохожее на согласие.
– Этот шведский офицер… Судя по всему, он приличный парень… – нарочито небрежно заметила Агнесс.
В Александре снова вспыхнул гнев.
– Что это значит, мама? Может, ты гордишься тем, что это твоя так тонко задуманная поездка в результате привела к тому, что я занималась любовью с абсолютно незнакомым мне мужчиной, которого презирают его собственные товарищи, да еще и в полуразрушенном доме? Или мое признание тебя шокирует? Нет, не шокирует, ведь ты и так это знала. Откуда вдруг такое великодушие? Я всю жизнь думала, что вы с папой всегда хотели, чтобы мы с Вацлавом стали парой!
– Я совершенно ничем не горжусь, – возразила Агнесс. – Я только рада, что некое подобие любви коснулось твоего сердца. И мне абсолютно безразлично, при каких обстоятельствах это произошло. Нет ничего хуже, чем отказывать себе в любви. Она может достичь самого ада и вызволить из него бедные души.
– Я ни к кому не испытывала большей любви, чем к Мику! Но моя любовь не смогла вернуть его душу в мир живых.
Веки Агнесс вздрогнули. Александра не поднимала глаза. Она боролась со слезами и победила, но боль в ее груди была такой сильной, что ей не хватало воздуха.
– Теперь мы можем войти в город? – спросила Агнесс. – Речь идет о жизни Лидии.
– Как тебе не стыдно, мама!
– Андреас примет тебя с распростертыми объятиями.
– Да, конечно, черта с два примет. Я уже слышу, как он спрашивает, почему ты приволокла именно меня вместо более приличных врачей.
– Что самое главное? Ворчание Андреаса или смех Лидии, если она выздоровеет?
– Ах, черт побери! – Александра подняла взгляд от земли и попыталась найти нужные слова.
Но все, в чем она хотела упрекнуть мать, казалось смешным при взгляде на эту женщину, которая всегда была рядом, когда дочь нуждалась в ней; которая однажды прошла через свой личный ад, чтобы спасти ее, Александру, от сумасшедшего; которой она была обязана жизнью, чьему примеру она хотела следовать, чья великая любовь к отцу Александры должна была стать образцом для ее собственной жизни, но до которой она так катастрофически не дотянула… Она снова прогнала слезы.
– Ты все время будешь рядом со мной, – заявила она после длинной паузы. – И если для выздоровления Лидии потребуется, чтобы ты дала под зад моему брату, да так, чтобы сапог застрял там, то я хочу, чтобы ты сделала это без промедления.
– А можно мне это сделать, не ожидая твоего распоряжения?
Они переглянулись. Уголки рта Агнесс слегка приподнялись.
– Только если ты позволишь мне на это взглянуть, – ответила Александра.
