— У него есть цитадель в Аризоне. Он практически неуязвим. Я расчленила его, отрезала ему голову и швырнула тело в печь, а он вернулся обратно менее, чем за два года. Практически идеальная регенерация — не единственный его трюк. Он почти не восприимчив к огню. Он использует его, как оружие, и мастерски разбирается в металлургии. Молох совпадает по силам с Гефестом, и потому не гнушается использовать подвернувшихся ему греческих нео-язычников, желающих послужить богу кузницы.
В глазах Лютера промелькнула тень.
— Почему Аризона?
— Пояс металлической минерализации. Он добывает медь, золото, серебро, свинец и цинк. Это дает ему доступ к некоторому железу, а также вольфраму, перидоту и азуриту, которые он использует для создания зачарованного оружия. Он создает армию. Кроме того, территория, на которой он находится, в основном пустынна и жарка, как в аду.
— Ха-ха. Я понял. Ад, как в Тофете, — сказал Лютер. — Левант сейчас довольно многолюдное место. Ты не можешь замахнуться жертвенным ягненком, не задев какого-нибудь старого бога.
Он не ошибся. Любой из плодородных регионов, где процветали древние цивилизации, становился горячо оспариваемыми территориями, когда дело касалось божеств. В отличие от этого, континентальная часть США была обширной и относительно малонаселенной территорией, особенно с тех пор, как Сдвиг уничтожил население по всем направлениям. Многие районы превратились в дикую местность. Идеальное место для аватара, чтобы спрятаться и спокойно наращивать свою силу.
Лютер потер подбородок, размышляя.
— Итак, Молох свободно правит в Аризоне? Ничто из этого не вызывает у меня теплых чувств, но до сих пор все плохие вещи, которые ты описывала, находятся там. — Он неопределенно указал на запад. — Я представляю, что ты собираешься сказать мне что-то, что сделает это актуальным и намного хуже.
— У пифии было видение.
— О боже. У них все время видения, которые всегда неразборчивые и всегда плохие. Как бы мне хотелось хоть раз услышать пророчество, вещающее, что все и вправду будет хорошо.
Я ждала, когда он снимет камень с души. Когда я училась в школе, меня учили принципу неопределенности Гейзенберга, который, по сути, утверждал, что единственный способ определить положение и скорость субатомной частицы — это ударить ее другой частицей. Вы бы знали, где находилась целевая частица в момент столкновения, но удар изменил бы курс и скорость этой целевой частицы, и ее новые параметры снова были бы неизвестны.
Пророчества работали точно также. Само знание того, что может случиться, меняло будущее запутанным образом. Поэтому все, о чем поведала Сиенна, было тщательно просчитано. Лютер знал об этом. Он просто откладывал принятие неизбежного.
Лютер драматично вздохнул и указал на меня.
— Выкладывай. Я собрался с духом.
— Когда магия достигнет своего пика, Король огня покинет свою цитадель страданий в Западной пустыне и отправится на восток, чтобы поглотить королеву, которая не правит, и разорвать возрожденную родословную. Только тот, кто разделяет его силу, может противостоять ему.
Лютер моргнул.
— Молох собирается убить Кейт во время вспышки.
— Да. Они встретятся, Кейт умрет. Мир сгорит и наступит тьма.
— Подобное… странным образом присуще Сиенне.
— Это было очень красочное видение. После него ее пришлось накачать успокоительным.
— Будущее не определено, и Сиенна видит лишь наиболее осуществимую его вероятность, — подумал Лютер вслух. — Есть ли другие вероятности, в которых Кейт выживет?
— Пока что все ее видения были одинаковыми. Если Кейт каким-либо образом встречается с Молохом, они сражаются, она проигрывает, он ее убивает. Если я войду в непосредственный контакт с Кейт, видение станет четче и яснее.
— Твоя встреча с Кейт сделает ее смерть более вероятной.
— Да.
Долгое мгновение Лютер меня разглядывал.
— Сколько лет этому пророчеству?
— Четыре года.
— Все это время ты пыталась предотвратить его и не преуспела?
Я кивнула.
— Бывшая божественная природа Молоха — главная преграда, не так ли?
Я снова кивнула.
— Так я и думал. — Взгляд Лютера помрачнел. — Если бы он был просто человеком, была бы возможность что-то изменить, но он аватар, бог из плоти и крови. Это не просто наиболее вероятная версия будущего, это сама божественность, диктующая свою волю и намерение сквозь время. Такое будущее невероятно устойчиво к изменению.
— Да.
Лютер посмотрел на потолок. Я практически слышала, как в его голове крутятся шестеренки.
— Он знает о пророчестве?
— Знает. Сиенна касалась его разума.
— Рискованно. Почему Кейт?
— Он боится Шинара. Семье удалось отразить его вторжения в прошлом. Его беспокоит воссоединение Кейт и Эрры. По его мнению, каждая из них сама по себе королевство, и их влияние будет расти, пока он не окажется в ловушке между ними. Кейт более легкая цель, чем бабушка.
— Отсюда следующий вопрос: почему ты?
— Не знаю. По словам Сиенны, я темная лошадка. Возможно, потому что я обучалась в Шинаре, но сила моей крови фундаментально отличается от его. Он не сражался с моими предками. Он не знает, на что я способна.
