Алондо Паулуччи Во мне что-то оборвалось, словно огненный смерч ворвался, разрывая меня изнутри, отрезвляя. Все переворачивалось, злость огненной волной неслась по венам, мне едва удавалось себя сдерживать. Она ушла, даже не посмотрев в мою сторону! Да что я, она даже на вампира не глянула. Тот, словно мертвая статуя, сидел за столом, держа в руке белую чашку, что-то в ней разглядывая. Это еще больше бесило. Понемногу мной овладевал такой гнев, что он начал затмевать разум. - Пожалуй, я тоже пойду, — произнес, поднимаясь. - Ты решил окончательно испортить мне жизнь? - спокойным голосом спросил Эннио, но я знал, что это наносное спокойствие. - Чем же? Познакомился с твоей девушкой? Или не твоей? - Она моя, и не смей к ней подходить и портить, - отрывая взгляд от чашки, он, наконец, взглянул мне в глаза, там читался приговор мне. - Пойдешь против хозяина? - усмехнулся в ответ. - Лили знает, кто ты? - Знает, - ответил он. По одному его холодному взгляду понял: он пойдет на все, он все сделает, чтобы быть рядом с ней. Но допустить этого я не мог, она моя. Я хочу ее…. Все сделаю, чтобы она была со мной, чтобы стонала подо мной, выкрикивая мое имя, моля остановиться. От одной мысли в груди потеплело, волна желания расплылась по телу. - Доверился, значит, - проговорил, направляясь к выходу. - Оставь ее, - донесся голос Эннио в спину. - У тебя Франческа и свадьба.
Кто бы знал, я все бы отдал, чтобы этой свадьбы не было! Но вот только отец не позволит. Злость вперемешку с отчаянием, гнев, граничащий на грани с безумием, затмевали разум. Не ответив, покинул кафе. ”Домой”, - билась в голове одна мысль, иначе сдержаться не смогу. Как я добрался, не ведаю, казалось, что периодами я теряю сознание. В лес, иначе не сдержусь. Хочу крушить, уничтожать, голова разрывается от боли, кровь гонит по венам само пламя, а чей-то голос в сознании шепчет: ”Отпусти”. Сил сдерживаться больше нет, падаю на колени, цепляясь пальцами за мокрую траву. Отпускаю, теряя себя прежнего….
Лилит
Громкая мелодия телефона вырвала меня из сна.
- Да, - ответила сквозь сон.
- Лилия Самаэловна, здесь привезли вашу пациентку, она без сознания.
- Фамилия?
- Крюкова, - ответили мне на той стороне.
- Сейчас буду, - поднимаясь быстро с кровати, взглянула на часы - было почти пять утра.
“Что ж, ребенок сам решает, когда ему появиться”. Собиралась я очень быстро, захватив все необходимое (не забыв ноут и спящего Васю), выбежала из квартиры.
Закинув вещи в ординаторскую и быстро переодевшись, побежала на третий этаж.
- Людмила Ивановна, как она?- спросила у акушерки.
- Кричит, что хочет к вам, рядом с ней Инга Леонидовна.
- Инга - это хорошо, - проговорила я.
На кресле-кровати лежала моя пациентка, одного вида была достаточно, чтобы понять, что не так все гладко.
- Что у нас? - спросила, стоило только войти.
- Слабая родовая, а она твердит про естественные роды, - возмутилась Инга.
- Это ж у нас только первые роды, - обратилась к пациентке, которая интенсивно закивала. - Давай обойдемся без разрывов, ребеночек у нас с тобой настоящий богатырь. Папа рад?
- Очень, - ответила она.
- Во сколько воды отошли, и когда началась родовая деятельность?
- Воды отошли еще вечером, но я не придала этому значения, живот тянуло и болело.
- И только под утро вы решили вызвать скорую? - уточнила у нее.
- Да, - закивала девушка.
Перевела взгляд на Ингу, та только плечами пожала. Понятно, что слов нет; ребенок прослушивался хорошо, главное, что малыш живой. - Мы тебе сейчас введем стимулятор, - начала говорить, но меня тут же перебили: - Я хочу естественные роды!
Еле сдерживая свои эмоции, повторила:
- Если хочешь без сильных разрывов и живого ребенка, делаем, как говорю я. Ясно? Либо кесарим, - строго добавила. - Ну, терпим и рожаем? - Да, - ответила уже не так решительно настроенная девушка.
- Тогда поехали! Людмила Ивановна, стимулятор, Инга, подготовь аптос, на случай разрывов, - попросила коллег.
Ребенок шел очень тяжело, приходилось помогать ему, бедная девочка совсем истощена. Стимулятор сделал свое дело: наконец, появилась головка, ребенок крупный, решила помочь - еще немного и он задохнется. Ситуация повторяется - он не кричит и весь синенький. Сердце разрывается от боли, прижимаю к себе ребенка, пока Инга с акушеркой занимаются матерью. Как я и говорила, без разрывов не обошлось. Что ж, значит, судьба…
В голове послышалось возмущение Васи: ”Не вздумай, узнают!” А я не могу, он должен жить. Отдаю частичку себя: “Давай же, малыш, дыши, возвращайся к жизни, ты нужен маме и папе”. Пара секунд, и ребенок разрывается в крике, оповещая всех о своем приходе в этот мир.
Разворачиваюсь, чтобы порадовать измученную маму, и вижу неверящий взгляд Инги. Она все видела, как бы я ни пыталась осторожничать. Она протягивает теплую пеленку, вдвоем укутываем, чтобы положить на грудь мамы.
- Поздравляем, у вас сын, - произношу на автомате.
Благодарный взгляд мне и полный любви на сына, вот ради чего все это стоило делать.
