Кали - наследница парящего континента, и вся ее жизнь была скована рамками - долгом члена королевской семьи, нежеланной помолвкой с сыном аристократа и краями ее маленького мира - парящего острова над охваченной монстрами землей, где давно не было людей. Она - Вечной пламя надежды оставшихся людей, воск и фитилек, горящие ради ее народа, ради почитаемой ими Феникс, чья магия держит остров в воздухе. Когда Кали падает с острова и чудом выживает, она узнает, что на земле еще есть люди. Чтобы добраться домой, Кали приходится поверить охотнику на монстров Гриффину, поверить, что он проведет ее по миру мимо химер, грозовых драконов, василисков и других ужасных чудовищ. Но чем дольше она на земле, тем больше темной правды узнает о своем доме в небе, тем сильнее ей хочется гореть только для себя.
********************************************************
Каменный мост самая опасная часть подъема, потому я опустилась на четвереньки и поползла по нему. На другой стороне была редкая трава, и слои скользких камней простирались, словно хрупкие крылья. Они выглядели так, словно выдержат мой вес, но я знала, стоит на них ступить, как они рассыплются, упадут на землю, что была далеко внизу под Ашрой, будут бесконечно падать, пока не исчезнут из виду.
Я часто бросала лепестки цветов с края этого парящего континента, чтобы увидеть, как долго я смогу за ними следить, чтобы понять, как далеко на самом деле был сине-зеленый неясный мир под нами. Лепестки плавали в воздухе, кружась и порой прилетая обратно с ветром, цепляясь за серебристые камни, словно они боялись упасть.
Я сделала еще шаг, проклиная скользкие красные туфли на ногах. Здесь не было ограды, как и не было ее вокруг деревни Улан. В этом не было причины. Никто не добрался бы сюда, не пробрался бы мимо границ Улан, фермерских угодий, мимо цитадели и площади для посадки, мимо большой белой статуи Феникс, Умеющей возрождаться. Эта часть Ашры была слишком каменистой для исследований или обитания, слишком обрывистой и опасной, чтобы пробираться сюда, как и большая часть континента на северо-западе и востоке. Такой была стена, что отгоняла людей и приносила одиночество.
Мягкая подошва правой туфли задела траву, что проросла меж камней, и я поскользнулась, задевая кончиками пальцев острые камни. Ветер спутывал волосы, когда я подняла голову. Птица парила недалеко от края камня, как по мне, она напоминала чайку. Белые крылья ее были расправлены, она легко совладала с потоком, кружа и, склонив голову, глядя на меня глазом-бусинкой.
- Не беспокойся, - рассмеялась я. Я смогу, - и я уцепилась за камни одной рукой, потом другой. Туфли нашли опору, и я втянула себя на мягкую густую траву, опасный каменный мост остался позади.
Я вдохнула и встала, стряхивая серую пыль с алого платья, золотые кисточки пояса раскачивались на ветру.
Изумрудная поляна тянулась до края континента, цветы на ней вспыхивали ярко, умещаясь близко к краю. Кипрей цвел лиловым и красным, маки сверкали синими и огненно-оранжевыми лепестками. Потому я и забралась сюда, потому и рисковала всем. Это было парящее сверкающее королевство.
Чайка парила с порывом ветра, пока я шла к краю. Если я потянусь, то коснусь ее крыла. Вместо этого я посмотрела вниз, но не на носки туфель и не на отвесный край Ашры. Вид земли внизу кружил голову. Выглядела она как пестрый сине-зеленый мир, но я видела мало отсюда. Облака закрывали почти весь обзор, как и всегда, оставляя землю загадочной.
Было сложно поверить, что когда-то мы жили там, в том мире, словно на дне темного океана. Но в летописях говорилось, что так было, эти пыльные тома в кожаных переплетах в библиотеке цитадели не читал почти никто, кроме меня. Никто не хотел помнить, было слишком больно думать о том, что мы потеряли.
Океаны были еще одним воспоминанием о земле в летописях. На Ашре было глубокое холодное озеро озеро Агур которое выходило из берегов в сезон дождей на парящем континенте, и тонкие струи водопада лазурного цвета ниспадали на землю. Поток был опасным, и жителям Улан запрещалось плавать в нем, но мы все равно это делали, хоть и в южном ручье, где течение было слабее, а водопад был далеко. Ручьи собирались к реке, как вены к сердцу, со всего континента.
Ашра маленький остров, по сравнению с землей, простирающейся внизу, которой, казалось, не было конца. Наш дом в небе можно было за три дня пройти от края до края, но никто не ходил дальше фермерских угодий, а мне разрешали доходить до лагеря на северных границах с Элишей. Отец заметил бы, если бы я зашла дальше, хотя мне хотелось как-нибудь сбежать и пересечь эту границу.
Озеро Агур было лучшим вариантом для юношеского бунта, но границы сверкающего пространства всегда были видны, как и нельзя было погрузиться так глубоко, чтобы мир вокруг потемнел. Всегда виднелось сверкающее солнце вверху, даже если до поверхности приходилось плыть несколько минут.
Трава зашелестела, и я обернулась. Среди травинок замер пика. Это наполовину кролик, наполовину мышь, и между зубов его торчал стебелек кипрея. Он моргнул, удивленный, наверное, видеть кого-то так далеко от Улан.
- Я не хотела тебе помешать, - сказала я, его нос подергивался, стебелек поднялся под углом, пока он пытался запихать его целиком в жадный рот.
Я пригладила платье сзади и села, и пика умчался прочь со своей едой. Я свесила ноги с края утеса, коснувшись каблуками гладкой земли, что осыпалась с края континента. Солнце ярко светило, прохладный утренний воздух дул на меня. Я не боялась упасть. Мир внизу казался ненастоящим и далеким, словно он был лишь нарисован. Падение я даже не могла представить.
