На обед у нас был суп из китовых консервов. Что-то он не слишком охотно лез мне в горло, видимо из-за воспоминаний о китокомбинате. Наверное, мясо для этой самой консервной банки нарезали те ненормальные, что покусились на Эспина. Ему, кстати, сваренный суп тоже не очень-то понравился.
– Давай скормим эту бурду псу, – предложил он. – А на ужин обойдёмся юколой.
Я была согласна на такое перераспределение провизии, вот только дозваться Дозорку не получилось. Хорошо, что снег больше не валил, и у меня получилось приметить его лежащим поодаль между кочек. Держа горячий котелок краем рукава, я с воодушевлением отправилась к псу. Я уже предвкушала, как он обрадуется подношению, с каким аппетитом выхлебает суп, как с благодарностью посмотрит мне в глаза. Но Дозорка даже не шелохнулся, когда я приблизилась к нему вплотную. Он упрямо лежал на брюхе, вытянув вперёд лапы, и что-то жевал.
Стоило мне приглядеться, как я увидела сероватый студенистый кусок, огрызок жёлтой плёнки, и невольно воскликнула:
– Дозорка, как ты мог?!
Пёс слопал без остатка кусок лахтачьего жира, что подарили нам в Кедрачёвке. Даже желудочный мешочек сжевал и не подавился.
Я вернулась к стоянке, и обследовала свой рюкзак. Стягивающая верёвка развязана, мешок с сараной валяется на снегу, плитки чая тоже разбросаны неподалёку. Вот ведь хитрый воришка! Удивительно, что не тронул юколу и оставил её лежать на дне рюкзака. Или Дозорка запланировал сожрать её на ужин?
Я была ужасно расстроена его поведением, а ещё больше тем, что не представляла, как отучить пса от воровства. А тут ещё Брум решил подлить масла в огонь:
– Теперь поняла, почему бывший хозяин его не жаловал? Ничего, у балбеса тоже есть ружье. Пока не поздно, пока этот блохастик вконец вас не объел, попроси, чтобы он пристрелил его.
– Ни за что, – отрезала я. – Мы не убийцы.
– Когда этот песец съест все ваши припасы, а ты будешь помирать с голоду, ещё вспомнишь мои мудрые слова. Ты ещё узнаешь, на какого бесполезного проглота променяла меня. Этот песец и тебя сожрёт, когда закончится вся еда. Вот такую змеюку ты пригрела на груди. Теперь стыдись.
Мне и вправду было стыдно, но не перед Брумом, а Эспином. Дозорка ведь утащил жир, который мог сильно пригодиться нам обоим. Это был наш стратегический запас. А теперь он медленно переваривается в собачьем животе.
– Можно подумать, ты очень-то хотела испробовать того лахтака, – решил приободрить меня Эспин.
– Из жира и сараны можно было бы сделать толкушу, – вяло возразила я.
– И чем бы ты её толкла? Ладно тебе, не расстраивайся. Если хочешь, купим в Сульмаре ещё один такой кусок.
Да нет, я не этого хотела. Я думала, что держать при себе собаку не так уж и сложно, а оказалось… Как же заставить Дозорку слушаться? А что, если он так никогда и не признает меня своей хозяйкой и будет промышлять воровством? Что если он и вправду всё время будет объедать нас с Эспином?
После привала всю дальнейшую дорогу я думала, как быть с мохнатым попутчиком. А он без всяких признаков раскаяния на невинной морде плёлся за нами и даже не пытался обогнать.
– Что, объелся, тяжело идти? – строго спросила я его. – И как тебе не стыдно?
Пёс подошёл ко мне и хотел было ткнуться носом в ладонь, но я убрала руку.
– Не подлизывайся. Я сегодня на тебя обижена.
Наверное, интонация, с которой это была сказано, получилась слишком грубой. Но должна же я была обозначить своё недовольство поведением Дозорки.
Когда вновь повалил снег и всё вокруг заволокло белым маревом, я невольно оглянулась в желании удостовериться, что Дозорка снова не потерялся.
А он стоял поодаль и смотрел на меня, будто думал, идти дальше или нет. До чего же несчастная мордочка. Кажется, он и сам потерял веру в меня. Наверно, думает сейчас, и гадает: "Зачем я пошёл за этой злой и жадной девицей? Ей даже кусочка жира на обед жалко. А что же будет дальше? Уж не вернуться ли мне обратно в Энфос. Там у прежнего хозяина всегда найдётся телятина с бараниной".
– Дозорка, – смягчилась и позвала я. – Ну иди сюда. Ко мне, мальчик.
Немного подумав, с опаской он всё же двинулся в мою сторону, а когда поравнялся со мной, то присел и жалобно глянул на меня.
Какой же он милый. И пушистый. Ну как не погладить такого?
Дозорка заметно приободрился от прикосновения моих рук, и даже привстал, явно намереваясь меня облапать. Нет, я ещё не настолько подобрела.
– Ладно, идём. Посмотрим, что будет дальше. На Медвежий остров мы тебя точно переправим, я обещала. А потом посмотрим на твоё поведение.
– Да, – приободрился Брум, – выгоним его жить на сульмарскую помойку. Там ему и место.
Я невольно вспомнила свалку близ Энфоса, и поняла, что ни одна собака не выживет среди груды одного лишь металлолома. Что ж, раз я взяла на себя смелость позаботиться о Дозорке, придётся мне исполнить эту миссию до конца. Моего или его – не знаю. Но бросать пса на незнакомом острове я точно не стану.
