После скитаний по окрестностям, Мортен снял с себя кухлянку и долго отогревался у костра, потира руки. Я всё подкидывала и подкидывала ветки в огонь, а костёр пылал всё жарче и жарче. Мортен стянул с себя свитер и остался в одной рубашке, а потом лукаво посмотрел на меня и спросил:
– Хочешь подвергнуть меня пытке древним ритуалом северного гостеприимства?
– Какой ещё пытке? – растерялась я. – А при чём тут гостеприимство?
– На Медвежьем острове в старину был такой обычай. Если гость пришёл в дом, хозяин натапливает печь так, что в доме становится неимоверно душно. А потом он начинает кормить гостя как на убой всем, что есть в доме. Кормит-кормит, и дрова в печь подкидывает и подкидывает. И вот когда гостю сделается дурно и он, не выдержав гостеприимства, распахнёт дверь и выбежит на свежий воздух, хозяин пойдёт за ним следом и с укоризной спросит, неужели моё угощение тебе не понравилось, раз ты выбежал из-за стола, неужели ты хотел меня обидеть? И гость начинает оправдываться, говорить, что всё было вкусно, а хозяин продолжает ему не верить. Заканчивается всё тем, что гость отделывается от хозяина искупительным подарком за нанесённое оскорбление, а потом приглашает его к себе в гости, чтобы уже в своём доме кормить его на убой в натопленном помещении, ну и получить искупительный подарок в ответ, разумеется.
– Какой странный обычай, – только и оставалось сказать мне. – А я на Медвежьем острове наоборот получила от хозяев чума в подарок бусы из камешков.
– Это потому, что тебе попались оленеводы, у них другие традиции. А я говорю про рыбаков из изолированных речных поселений. У них до сих пор бытуют старинные обычаи. Поэтому я взял за правило, приходя в их дома, с порога дарить пачку чая, чтобы меня не мучали всю ночь духотой как в крематории.
– Это вы так хотели сказать, чтобы я больше не подкидывала ветки в костёр? – догадалась я.
– Вроде того. Побереги топливо, нам его придётся растягивать на весь вечер.
Сказав это, он довольно нервным движением расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, потом следующую и следующую… Ох, что-то и меня теперь бросило в жар. А ещё этот пристальный взгляд напротив не даёт покоя.
– Тебе самой-то не жарко? – внезапно спросил Мортен и предложил. – Может, снимешь уже верхнюю одежду?
– Так ведь… – начала я лихорадочно придумывать ответ, – у яранги двери нет, она и так сама проветривается… А вдруг ветер подует, тепло сразу уйдёт, а я замёрзну?
– Всё ясно, трусиха, – усмехнулся Мортен.
– Я не трусиха, – пришлось возмутиться мне.
– Ну, конечно, – продолжал дразнить он, – это ведь ты сначала купаешься голышом в озере, а потом убегаешь от меня, сверкая пятками.
– Потому что тогда вы вели себя непристойно.
– Это как же?
– Нагло таращились на меня, когда я оказалась в щекотливой ситуации, а потом ещё и сами начали оголяться. И с чего вы решили, что тогда я убежала из страха? Я ушла, чтобы не смотреть на ваши обнажённые телеса.
– Да ну, – не поверил он мне. – Значит, ничего не испугалась и просто ушла?
– А мне нужно было вас бояться? – теперь уже я попыталась подразнить Мортена. – Разве вы настолько дурной человек, что готовы обидеть девушку, которую обязались защищать на этом острове от дурных мужчин с дурными помыслами? Вы же хозяин своего слова.
– Именно, принцесса, – не сводя с меня горящего взора, ответил он. – И молоденьких девушек я обижать не привык. Но при одном условии.
– Каком? – затаив дыхание, спросила я.
Мортен продолжал искушающе смотреть на меня и, будто взвесив все слова, произнёс:
– Если молоденькая неопытная чаровница будет так неосторожна, что разбудит моего внутреннего зверя, боюсь, я не смогу и дальше его сдерживать.
– Что ещё за внутренний зверь? – спросила я, а в мыслях уже начали мелькать обрывки историй об островных оборотнях.
– Этот зверь дремлет в закоулках сознания в ожидании лакомой добычи, – нагнетая жути, замогильным голосом начал Мортен. – Когда он слышит певучий голосок, что изрекает дерзкие речи, то открывает один глаз, когда замечает перед собой хорошенькую неискушённую особу – второй. И вот когда зверь увидит прекрасную деву, что по своей наивности пробудила опасного хищника, он набросится на эту трепетную лань подобно голодному тигру и не отпустит её, пока не изопьёт до дна её неискушённость и не утолит свою страсть. Ну что, принцесса, тебе всё ещё не страшно будить зверя?
Признаться честно, холодок пробежал по спине от его речей о монстре, что питается невинными девушками. Но ведь отец моих будущих детей не может быть опасным сластолюбцем или маньяком. Передо мной сидит обычный охотник, который кроме как зверино-охотничьими аллегориями уже и не может изъясняться.
– Хм, – собралась я с мыслями, потом поднялась с места, неспешно обошла ярангу в поисках своего рюкзака, и на ходу пообещала Мортену, – Будете себя плохо вести, пойдёте спать за хозяйский полог. Один.
В ответ я услышала за спиной лишь сдавленный смешок. Пока я искала кусок чистой тряпки для перевязки подживающего укуса, Мортен начал подкидывать хворост в костёр, чтобы в итоге сказать:
– Что-то жарковато становится.
