С этими словами он ворвался в ярангу подобно урагану. С десяток пар глаз уставился на Мортена, а он снова оглядел Питариля и спросил:
- Стало быть, человеческую жизнь ты оцениваешь в этот кусок металла?
- Молодой охотник всё равно не жилец. Укутаешь ты его в шкуру убитого оленя или нет – какая разница? А вот мне надо каждый год сохранять и приумножать своё стадо, чтобы мой род не голодал.
- Да подавись, - едва слышно буркнул Мортен себе под нос и кинул ружьё на шкуру рядом с Питарилем. За ружьём последовала очередь мешочка с патронами. – А теперь олень. Пусть его сейчас же приведут к яранге.
Вот и всё. Мортен отдал своё оружие без боя и возражений. Конечно, столько мужчин вокруг. Затей мы скандал, живыми бы из стойбища нас не выпустили. Но единственное наше ружьё… без него ведь у нас не будет ни мяса, ни защиты от опасных хищников. А это значит…
Думать о том, что будет дальше, времени не было, ведь родственники Питариля изловили и приволокли ко входу в ярангу, где лежал Эспин, крупного оленя. Тэйми с Мортеном спешно прирезали животное и начали снимать с него шкуру. Лоснящаяся от жира и крови, она источала пар, но Тэйми не дала делу затянуться и тут же затащила шкуру в ярангу.
Втроём мы смогли переложить Эспина на пышущее теплом покрывало и плотно завернуть в него. Стоило нам отогнать охочих до жира собак и приподнять голову Эспину, как он внезапно шумно вдохнул воздух в грудь и открыл глаза.
- Вистинг… - еле слышно проговорил он, - кажется… я упустил тюленя…
Какое счастье, он пришёл в себя! Теперь уже и я не смогла сдержать слёз. Эспин жив, с ним всё будет хорошо, скоро он встанет на ноги. Все жертвы были не напрасны, а мои страхи и подозрения беспочвенными. Осталось только дождаться, когда всё образуется, и мы сможем идти дальше. Все вместе.
Глава 93
С наступлением темноты Мортен не решился вернуться к берегу за брошенными остатками наших припасов. Оружия у него теперь не было, поэтому весь вечер он старательно строгал ножом вдоль обломанного шеста продольную прорезь, чтобы потом вставить туда этот самый нож, обмотать его верёвкой и сделать в итоге копьё. Он так долго и задумчиво крутил его в руках, что я не удержалась от вопроса:
– А с помощью этой штуки можно убить нерпу?
– Можно.
– А дикого оленя?
– Если повезёт.
– А морского медведя?
– Если очень и очень сильно повезёт.
Теперь я начала понимать, в какую непростую ситуацию мы попали. Без нормального оружия у нас резко сокращаются шансы добывать себе пропитание. И обороняться от опасных хищников мы теперь тоже не сможем. Что же тогда делать? Как мы теперь будем продвигаться на север?
Но все эти вопросы ушли на второй план наутро, когда я проснулась от звуков удушающего кашля за соседним пологом.
Дела Эспина были плохи. Если вчера мы еле отогрели его, то сегодня он весь пылал и истекал потом. Сухой кашель душил его, а лихорадка снова сотрясала тело. Тэйми пыталась поить его тёплым чаем из чаги, кормить кусочками нерпичьего мяса с жиром, но Эспину было совершенно не до еды.
Я снова достала из рюкзака пакетики с аптекарскими порошками и показала их Мортену. Перебрав лекарства и прочитав их названия, он первым делом спросил:
– Где вы их купили?
– В Сульмаре.
– И когда это было?
– Пожалуй, – задумалась я, – больше месяца назад.
Мортен подошёл к очагу и снова стал перебирать пакетики, а потом один за другим кидать их в огонь.
– Ты что делаешь? – всполошилась я и подскочила к нему, а Мортен даже не шелохнулся и продолжил уничтожать лекарства:
– У них давно истёк срок годности. Я уже не говорю об условиях хранения на морозе. Действующее вещество успело десять раз разложиться. Это теперь не лекарства, а обычный крахмал.
Тем не менее, один пакетик он всё же оставил, а потом со словами: "Хуже уже не будет. Хуже уже некуда" – развёл порошок в остуженном кипятке и поручил Тэйми напоить этим Эспина.
Настало время идти к морю за остатками медвежьего мяса, но Мортен категорически отказался брать меня с собой.
– Мне ещё твоей смерти не хватало, – разгружая нарту, сказал он мне. – Если что-то случится, я не уверен, что себя спасу, не говоря уже о тебе.
– Тогда не ходи туда, – испугалась я.
– А чем Тэйми будет кормить своих собак? – возразил он. – Ещё одного медведя я теперь вряд ли добуду. Скорее он меня.
Его слова сквозили безнадёгой. Умом я понимала, что Мортен прав, но в глубине души теплилась надежда, что можно придумать хоть какой-то выход из сложившейся ситуации.
– А Эспин… – пока Мортен не ушёл, спросила я, – чем нам его лечить? Я помню, в Сульмаре нас с ним напоили топлённым щенячьим жиром.
– И где ты видела здесь щенков? Оленеводы собак не держат.
– Да, но у Тэйми есть упряжка… Я понимаю, что это жестоко, но когда на кону жизнь человека, Тэйми точно не поставит жизнь собак выше.
– У неё все собаки взрослые. Их жир уже бесполезен.
– Тогда должно быть другое лекарство, – не сдавалась я.
– Должно быть, и оно называется антибиотик. Иного ни люди, ни природа так и не придумали.
– Не верю, – отчаянно заявила я. – Может быть, мы сможем найти здесь ему замену, может, его можно как-нибудь…
