– Григорий, он не пронесёт пистолет или нож на борт, но он может пронести безобидный шприц-тюбик, а в нём может быть яд. Сейчас в самолётах тоже соблюдают необходимую дистанцию и их могут рассадить по разным местам. Что, если сделать это перед самым взлётом в самолёте. Он успокоится, расслабиться.
Прошли ещё минут десять-пятнадцать.
– Смотрите, вот они. Он держит Илью на руках, а Арину за руку. Полина смотрит в камеру и качает головой, как будто говорит «нет». Она догадалась, что мы здесь и не бросим их. Господи! Что делать? Как поступить?
– Успокойся Влад. Пусть спокойно пройдут регистрацию, а там посмотрим. Ты понимаешь, что мы можем навредить детям в этой ситуации. Как сделать так, чтобы он отпустил детей? Нужно поговорить с экипажем. Пусть сошлются на дистанцию и рассадят их дальше друг от друга, и посадить в салон своего человека. От этого много зависит. Валера, ты у нас один достойный лететь в Дубай. Правда, вещей у тебя нет, но это поправимо. Шагай за мной.
Стюардесса мило улыбнулась, пропуская «семью» в салон.
– Мама с сыном могут сесть здесь, а вы с дочерью в соседний ряд, но через кресло. Вас устроит?
– Почему не рядом?
– Это не моя прихоть, это условия перелёта. Вы видите, что часть кресел опущены. Этих мест нет в продаже. Вы не обратили внимания на места, когда брали билеты? Я и так иду вам навстречу. Присаживайтесь, не стойте в проходе.
Убрав сумки наверх, Подольский посмотрел по очереди на Полину, потом Арину и устроился в правом пятом ряду на первом месте, посадив дочь у иллюминатора.
– Мы не опаздываем с взлётом?
– Трёх пассажиров ждём. А вот и они, – заметив подходящую к трапу троицу, сказала она. Две молодые девушки и молодой человек не спешили на посадку. По тому, как они поднимались по трапу, было заметно, что они навеселе. – Проходите, молодые люди. Заставляете себя ждать. Она закрывала дверь, когда молодой человек, пропуская девушек вперёд, проходя мимо Подольского, нанёс ему удар ребром ладони по шее. И сразу салон наполнился ещё тремя «пассажирами». Бесчувственного пассажира подхватили под руки и вывели из самолёта, третий забрал его сумку, взглянув на Полину. На борту появился Владислав и Соколов.
– Ариша, детка, где твой рюкзак? Пойдём со мной.
– Сверху. Там рядом и сумка мамы. Дедушка, ты помоги маме, а я сама справлюсь.
Полина смотрела на Соколова и Влада, передавая сына деду.
– Влад, меня ноги не слушаются. Я не могу встать.
– Ариша, давай мне сумку на плечо и иди с дедушкой, а я возьму маму на руки.
Влад спускался по трапу с женой на руках, впереди шёл дед с внуками. Прямо у трапа стояла машина Говорова.
– Ты как, девочка моя?
– Бывало и лучше, дядя Володя. Спасибо вам всем.
Трап был убран, самолёт покатил на взлётную полосу, а его место заняла карета скорой помощи. Полину слегка знобило, и тошнота подкатывала раз за разом, но позывы ничего не дали – желудок был пуст. Давление было лишь слегка повышено, а нервы «лопнули», как перетянутая струна. Она плакала, сидя в машине и обняв Арину, не замечая слёз.
– Мамочка, родная, пожалуйста, не плач. Дедушка, сделай что-нибудь.
– Маме нужно выплакаться. Вся тревога и боль выйдут со слезами. Потерпи, держи Илюшу, он тоже устал, и поехали домой. Там бабушка волнуется.
В это же время, Подольский в машине спецназа пришёл в себя.
– Я не сяду в тюрьму, – зло сказал он, глядя на бывшего друга.
– А я тебе её и не предлагаю. Подольский Дмитрий умер год назад. Тебе ещё стоит доказать, что ты – это ты. На твоём месте я бы повесился, отравился, а ты ещё наказание выбираешь. Даже звери не жертвуют своими детёнышами, а ты с лёгкостью сделал бы это. Таких интеллигентных мразей я давно не встречал. Не волнуйся, не вернёшь деньги, долго не протянешь нигде.
– Мы же дружили, Гриша, – усмехнулся Подольский.
– Лучше бы я тебя не знал последние десять лет. Это ведь ты сдал Полину Баринову. На что ты рассчитывал? За что ты так с ней? Пока ты где-то «воскресал», я проверил твою квартиру и многое понял. Таким, как ты, не место на земле.
– Я буду являться к тебе кошмаром во сне, – говорил он, уже равнодушно, глядя мимо Григория, а сам только коснулся рукава рубашки, манжет которого был, слегка, завёрнут. Руки его были в наручниках, но это не помешало ему достать двумя пальцами шприц тюбик и одним движением сделать себе инъекцию в шею. Через минуту он был уже мёртв.
– Как его обыскивали, чёрт возьми? Не его жалко, а времени – заморимся отписываться. Давай прямиком в морг.
Ночь в доме Соколовых прошла спокойно. Полина спала без кошмаров и сновидений.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Соколов за завтраком.
– Как разбитое корыто. Нужно самой чем-то отвлечься и Арину отвлечь. Но у меня в голове нет, ни одной здравой мысли.
– Будем отвлекаться в выходной все вместе, – сказала Арина, целуя мать и присаживаясь к столу. – Я в порядке. Ты собиралась в клинику. А хочешь, поехали в квартиру? Мы же не забрали то, что хотели.
– Машина наша осталась там. Чем будем добираться?
