— Какие на хрен свидетели? Соседи показали, что драка была, тех, кто в квартире сидел, вроде увезли… Хозяйку? Ну ты даешь! Тоже увезли. Я же говорю — всех. Бабульки говорят, ухажеры порезвились, телка эта молодая по мужикам ударяла. Ну, какой-то хахаль ее и уволок.
После короткой паузы насмешливый голос (кому из словоохотливых милиционеров он принадлежал, Заварзин из-за шума в голове не разобрал) добавил:
— Чтобы другому не досталась… Смех и грех, ладно, бывайте…
Исполнить свое намерение и отбыть патрульные не успели.
Впоследствии Заварзин так и не смог вспомнить толком, как все произошло. Он давно заметил ружье, стоявшее за сейфом, и про себя отметил, что, видимо, сотрудникам охраны не слишком-то часто приходится задерживать серьезных нарушителей общественного порядка, — попадись им настоящий преступник, он мог бы и раньше воспользоваться подобной халатностью. Теперь ею воспользовался сам Андрей.
«Что я делаю?» — вспыхнуло в его сознании, но было поздно. Детектив передернул затвор «ремингтона» и безумными глазами уставился на присутствовавших. Те просто онемели и остолбенели. Еще бы, человек, можно сказать, легко отделался: посиди, подожди, через час-другой тебя отпустят, зачем же так психовать? Угрожать оружием представителям власти? Елки-палки!
— Простите меня, мужики, — не своим голосом проговорил Заварзин. — Я потом сам сдамся. А сейчас лучше не стойте на дороге. Давайте-ка стволы на пол… Нет, сперва обоймы и рожки долой! Не обижайтесь, мужики. Беда там! Пока я здесь сижу, человека убить могут… Не мешайте, дайте уйти…
Сколь бы проникновенной ни была его речь и какое бы впечатление ни произвела она на охранников и милиционеров, те не спешили выполнять приказ, зато напомнили бывшему оперативнику то, что ему и без того было отлично известно:
— Брось ружье, дурень, — без злобы проговорил старший лейтенант. — Как человека прошу.
— Считаю до трех, — предупредил детектив. — И тоже прошу по-человечески. Не доводите до греха! Раз… два…
Никто не двигался. Андрей, проговорил «три», со вздохом выстрелил в потолок и тут же передернул затвор. Заварзин понимал, что до выстрела еще оставалась возможность дать обратный ход, теперь уже нет. А если бы милиционеры не испугались? Наверное, случилось бы что-нибудь не просто очень плохое, а… очень-очень плохое, но, к счастью, старший лейтенант и старшина оказались нормальными людьми и на ситуацию отреагировали так, как и следовало — геройствовать не стали.
— Ключи от моей тачки и от помещения, — потребовал он, когда милиционеры и вслед за ними охранники выполнили приказ и разоружились, вынув из автоматов и пистолетов рожки и обоймы и бросив все на пол. — Кидай! — Он поймал ключи и, велев патрульным отойти в дальний угол, выбежал вон из дежурки.
Дальнейшие события промелькнули для него словно в рапиде. Когда Андрей заводил двигатель, милиционеры уже выбегали из дверей гостиницы, он истратил еще один патрон, прострелив колесо милицейского «уазика», и помчался к дому Лизы. Он не сомневался, что через минуту в том же направлении стартует, как минимум, один, а то и два и три «ментовоза». Однако он должен был побывать на месте… происшествия…
Лизу запихали в машину вместе с выбежавшим вслед за ней Сашей. Их охранял Губа. Жирного он посадил за руль. Ла Гутина, связав руки, заставили сесть в машину к Чугрею, требовавшему, чтобы ему дали транспортировать более ценный трофей — девицу, за которой столько людей гонялось уже несколько дней.
— Боишься киллера везти? — сузив глаза, усмехнулся хитрый Губа, и Чугрей отступил.
Теперь они ехали на дачу к Изборскому. На так называемую дальнюю дачу.
Рация имелась только в машине Баруздина, которой распоряжался теперь «победитель» Глебов. Он связался с Кирсановым и сообщил, что наследница захвачена, правда, подробности рассказывать отказался, пообещав доложить обо всем лично, чем вызвал у благорасположенного к нему начальника гвардии недобрые предчувствия. А уж когда в ответ на вопрос, куда делся Баруздин, Кирсанов услышал нечто невнятное и неопределенное, сердце его и вовсе сжалось.
Губа же предвкушал, какой сюрприз он преподнесет надутому индюку Кирсанову, и внушал зажатой в угол Лизе:
— Не вздумай там болтать, что я с твоим друганом разговорился!
— А кто мне запретит? — Девушка вздернула подбородок.
— Я! Я, сучка! Сболтнешь словечко, я щенку, братишечке твоему, глазик выткну! Поняла?
Лиза промолчала. Саша испуганно заглянул ей в глаза:
— Что случилось, Лиза? Почему он угрожает? Кто эти люди? Куда нас везут?
Губа издевательски расхохотался:
— Сдрейфил, сопляк?
Лиза бросила на него полный ненависти взгляд и спокойно сказала, обращаясь к братишке:
— Ничего особенного, Сашенька. Просто нас похитили бандиты… Но они об этом еще пожалеют!
На сей раз Губа и Жирный расхохотались оба.
