— Какой там катер! Лоханка! По случаю взял — даром почти. Раньше-то я на космодроме работал… Да вы гляньте!
— Видел, видел, — отмахнулся Евгений. — Но в чудеса я мало верю.
— А зря, зря! — Глаза Гутторра вспыхнули. — Вот у нас чудо в селе было! Лекк, рыбак наш, посуду вчера на берегу нашел. Пустая бутылка ненашенская. Он ее мальцу своему и отдал. А тот в костер ее бросил! А из бутылки баба выпала!
— Какая баба? — вздрогнула Ева.
— Обычная баба — только толстая и грязная. Мальцы испугались, а я взял ее, домой привел. Дурная баба — глаза навыкате. Не помнила ничего, не говорила, мычала только. Я ее вымыл, турплюком накормил, она и очухалась.
— И что рассказала? Как в бутылку попала? — осторожно спросил Зукконодорр.
— Не, ничего… Мало что помнит… Сказала, что не от нас, с другой планеты. Украли ее, похоже. Может, продать хотели — баба-то справная.
— И она сейчас у вас? — ахнула Ева.
— У меня. Спит, отдыхает… Ева сказала Генке:
— Сынок, побудь пока здесь, угости чем-нибудь гостя.
Затем поманила мужа рукой, и они вышли из ангара.
— Как ты думаешь, он говорит правду? — спросила она, когда переходной люк закрылся.
— Похоже на то, — пожал плечами Зукконодорр.
— Ты и впрямь веришь в такие совпадения?
— А что остается?
— Прощупать бы его… — неохотно выдавила Ева.
— Была бы Сила! — вздохнул Евгений.
— Неужели у него Людмила?
— Думаю да.
— Что будем делать?
— Как бы то ни было, надо забрать ее в любом случае!
— Согласна… А если это ловушка?
— Когда мы с тобой боялись риска? — Турин обнял жену.
— Да, но теперь с нами Гена.
— Он уже мужчина. И он — джерронорр, Избранный.
— У него тоже пропала Сила.
— Это меня и беспокоит. Нас будто всех выключили — Туриных… Но рано еще ставить на нас крест!
— Ты сказал — Турины… Так приятно… Без Силы я еще больше чувствую себя землянкой.
Ева прижалась лбом к груди мужа. Когда супруги вновь появились в ангаре, «гость» сидел за маленьким столиком и пил земной кофе.
— Мм! Вкусно! — мотнул он чашкой, заметив вошедших.
— Рады, что вам понравилось, — сказала Ева.
— Мы хотим кое-что обговорить с вами, — сказал Зукконодорр.
— Я готов, — сделав последний глоток, отставил чашку Гутторр.
— Вы хотите, чтобы мы отпустили вас?
— Да! — вскочил из-за столика «гость».
— И вы, конечно же, не против, чтобы этот маленький инцидент остался между нами?
Гутторр усиленно закивал.
— Тем более ваша… мм… коммерческая деятельность, разумеется, не нуждается в огласке?
— О! — закрыл глаза ладонью Гутторр. — Я прошу вас!
— Хорошо. Все три ваших желания мы выполним. В обмен на одно наше.
— Слушаю! — воспрянул духом «контрабандист». — Хотите — двенадцать плодов!
— Нет, — усмехнулся Турин, но сразу стал очень серьезным: — Вы отдадите нам эту женщину.
— Ну-у-у, — протянул Гутторр. — Это же не кусок железа и не овощ… Что значит — отдать? А если она не захочет?
— Главное, чтобы захотели вы. С ней мы сами договоримся.
— Если она согласится без принуждения… И если вы обещаете обращаться с ней хорошо…
— Вас это действительно волнует? — жестко спросил Зукконодорр, глядя в упор на собеседника. — Может, подумаете о своей судьбе?
— Волнует, конечно, волнует! И моя судьба, и жизнь этой несчастной девушки. Почему нет? Или у меня совсем нет совести, если я торгую собственным турплю-ком? — Гутторр сделал вид, что обиделся.
— Ладно, совестью тоже можно торговать, — махнул рукой Зукконодорр. — Я не про вас конкретно. Но сейчас не до душеспасительных бесед. Летим к вам!
— А товар? — попытался возразить «контрабандист», потом махнул рукой: — Хорошо, будь по-вашему — летим!..
Крейсер, разумеется, оставили на орбите Леггерры. Договорились, что шлюпка Гутторра останется пока на «Ярости» — на всякий случай. После того как «кузнец» отдаст девушку, Турины обещали доставить его на «Ярость» и отпустить на все четыре стороны вместе с «шаландой». Тот поворчал для порядка, но особо спорить не стал.
Генку решили оставить на корабле, и вот он-то как раз заспорил:
— Вы уже видели сотни планет, а я — всего ничего! Мне же интересно!
Но отец на сей раз был непреклонен:
— Здесь кто-то обязательно должен быть! Мы с мамой полетим на Леггерру, а ты остаешься.
Генка пожал плечами и отвернулся. Видно было, что обиделся. Конечно, он не мог догадаться, что отец так и не поверил до конца странному «кузнецу-контрабандисту». Лететь с ним было рискованно, хотя риск и выглядел оправданным. Евгений с радостью оставил бы на крейсере и супругу, но понимал, что если возникнут трудности с Люськой, Ева быстрее найдет с ней общий язык.
Ночь еще не успела закончиться. Звезды над селом лишь начинали тускнеть. Вспыхнувшая вдруг на их фоне точка казалась чуть более яркой. Она падала, но загадывать желание было некому — сельские жители еще мирно спали.
