— Я тебе как-то говорила: пространство Вселенной, ее материя — неоднородны. Подобные Переходы пронизывают ее в бесчисленных точках. Вселенная живет, дышит, движется — поэтому нити Переходов переплетаются между собой, обрываются, появляются новые… Входы-выходы — типа этого тоннеля — остаются зачастую на своих местах, но если сегодня отсюда, например, можно попасть в одно место, то завтра — совсем в другое… Это сложно объяснить. Я и сама не все понимаю.
— Вот, значит, почему пассажиры
— Не только, — мотнула головой Марина. — Есть Переходы… как бы лучше выразиться… односторонние, что ли… а есть — двусторонние. То есть по одним можно пройти только туда, а по другим — туда и обратно.
— И этот тоннель… — начал Генка.
— Вход одностороннего Перехода, — закончила Марина.
— А остальные три?!
— В другом полушарии — тоже односторонний, только там — выход; два других — двусторонние.
— А почему мама с папой и другие пропавшие не выходят оттуда?! — закричал было Генка, но, опомнившись, завершил фразу «кричащим» шепотом.
— Понимаешь, вторые концы Переходов могут отстоять друг от друга на… — Марина вспомнила, что не знает земных мер астрономических расстояний, и закончила по-иному: — Они могут находиться на разных концах нашей Галактики, а то и вообще в других системах. Хотя это и маловероятно: почти все Переходы ограничены именно нашей Галактикой…
— Ну, ты меня утешила! — грустно улыбнулся Генка и тут же нахмурился снова. — Постой, но если выход из этого Перехода сегодня может оказаться совсем не там, где был вчера, то мы можем вообще никогда не найти Юльку и… маму с папой.
Марина вздохнула и положила руку на Генкино плечо:
— Гена, ты не забыл, что о твоих родителях я высказала всего лишь предположение? Ну, что они вообще попали в него?
— Не забыл… — опустил голову Генка. — Но ведь надежда на это все-таки есть! Пусть даже и совсем маленькая!
— Есть, — согласилась Марина. — А насчет того, что положение точек выхода меняется… Видишь ли, все происходит не столь быстро. Я ведь фигурально выражаюсь. В космическом масштабе и миллион лет — «вчера». А земное «вчера» для Вселенной даже не «сегодня», а «сейчас». И полтора земных года тоже далеко еще не «вчера»! Так что насчет этого можешь не беспокоиться. И вообще, если Юля сейчас не там, куда ведет Переход, это не значит, что ее невозможно найти! Я ведь знаю, кто ее похитил… Ну, не кто именно, а какие силы стоят за похищением… Вот… Ты меня понял?
Генка уразумел лишь то, что Марина и сама переживает не меньше, чем он. Это не испугало его, а, напротив, добавило уверенности в том, что гнусные подозрения насчет Марины совершенно напрасны, что она — самый настоящий человек, хоть и рожденный не на Земле. И еще он понял отчетливо, что, кажется, все-таки «втрескался» в гостью, выражаясь Юлькиным языком.
— Что же делать с солдатом? — нарочито хмурясь, дабы не выдать свое состояние, спросил Генка.
— Нападем и свяжем!
— Ты что? — испуганно уставился на девушку Генка. Та не выдержала и рассмеялась:
— Да шучу я, шучу! Есть выход. Надо просто, чтобы солдат нас не увидел.
— Ты можешь сделать нас невидимыми? — разинул рот Генка.
— Могу, но… это отнимет слишком много Силы, а ее лучше сейчас поберечь. Подобное — чересчур расточительно, как говорят у вас — из пушки по воробьям.
— А как же тогда?
— Я сделаю так, что он нас не увидит…
— Что-то вроде гипноза? — догадался Генка.
— Не забывай, я не все ваши слова знаю, — качнула головой Марина. — В Юлиных учебниках этого не было, по телевизору — тоже.
— А-а… В общем, это внушение как бы: что скажешь человеку, то он и делает. Только сначала его вводят в специальное состояние — усыпляют, что ли, но не до конца… Короче, что-то типа того.
— Ага, я так примерно и подумала… Да, то, что я собираюсь сделать, похоже на гипноз. Только усыплять не буду. Пойдем!
Марина зашагала по тропке прямо к будке охранника. Генка потоптался пару секунд в сомнении и двинулся следом.
Когда они поравнялись с солдатом, тот спокойно стоял возле будки, вяло переминаясь с ноги на ногу. Марина, как показалось Генке, даже не взглянула ни разу на парня в камуфляже с автоматом за спиной. А Генка несколько раз опасливо на него покосился. Солдатик, хоть и пробегал по ним порой ленивым взглядом, реагировал на них не больше, чем на деревья и кусты. Он и правда не видел их!.. Все же Генка невольно ускорил шаг и, обогнав Марину, первым вошел в тоннель.
После горячего южного солнца прохлада казалась еще приятнее. Но в голове родились неприятные ассоциации. «Словно в могилу лезем» — первое, о чем подумал Генка, и невольно затормозил. Марина ткнулась ему в спину.
— Что? — спросила она.
— Да нет, ничего, — ответил он, потом добавил: — Жутковато чуток.
— Мне тоже, — неожиданно сказала Марина. — Но рядом с тобой — не очень.
Генка фыркнул и мотнул головой: «Ну, сказанула! Издевается? Или приободрить хочет?.. А все равно — приятно такое услышать, оказывается!» Так ничего и не ответив, поддернул рюкзак и затопал в темное чрево.
