И тут Генку будто что-то качнуло. На миг, как ему показалось, потемнело в глазах, а в ушах нехорошо зазвенело… Генка зажмурился, тряхнул головой, а когда снова открыл глаза, увидел, что все вокруг слегка изменилось: стало меньше деревьев, река будто чуть-чуть отдалилась… Но мужик с топором по-прежнему стоял рядом. Только другой — хоть и очень похожий: такая же борода, штаны, заправленные в сапоги, грубая рубаха без ворота, но на нее наброшен кургузый пиджачишко, а вместо картуза на голове кепка. И топор был побольше. Причем держал его мужичок, замахнувшись.
— Но-но-но! — вскочил и отпрыгнул назад Генка — Хорош топорами махать!
— Сгинь, лешачина! — продолжал размахивать топором мужик. Впрочем, он тоже пятился от Генки.
— Да что вы все со своим лешачиной? — буркнул Генка и поискал глазами скафандр. Скафандра нигде не было. Хорошо еще, что рюкзак со шмотками и документами остался у Генки за плечами. — Человек я! Геной зовут.
— Откель же ты выпрыгнул, Гена? — насупился мужик. Брови у него были не столь густы, как у предыдущего, на «гусениц» не тянули, а вот выражался он один в один, как тот. — Пошто людев пужаешь?
— Сам не знаю — откель, — признался Генка. И сразу спросил: — Год сейчас какой?
— Голову, знать, зашиб, — сочувственно покивал мужчина. — Тридцать седьмой таперича.
— Тысяча восемьсот?
— Шибко зашиб, видать, — зацокал мужик языком. — Девятьсот тридцать седьмой.
— Девятьсот?! — ахнул Генка, но тут же понял, что одежда на мужчине для десятого века слишком неподходящая. — В смысле, тысяча девятьсот?
— Одна тысяча девятьсот тридцать седьмой от Рождества Христова, — ответил собеседник и перекрестился, предельно точно повторив движения предыдущего мужика — вплоть до перекладки топора в левую руку: левой-то на Руси никто и никогда не крестился…
Больше «новый» мужик ничего сделать и сказать не успел, потому что Генку снова качнуло. Вновь потемнело в глазах, а когда морок прошел — перед ним стоял третий мужик. Разумеется, с топором. От второго его отличала более современного фасона рубаха — с отложным воротничком — все остальное будто досталось по наследству от прежнего. Да еще бороду заменяла как минимум трехдневная щетина.
— Я не лешак, — поспешил информировать Генка нового собеседника. — Я Гена — человек. Здесь оказался случайно. Какой сейчас год?
Все это он выпалил подряд, не делая особенных пауз между словами. Мужик попятился.
— Сгинь! — сказал он.
— Скорее всего, скоро сгину, — вздохнул Генка. — Топор опустите только.
Мужчина неожиданно послушался. Шмыгнул носом и прогундел:
— Извиняйте, если что. Не заметил, откуда ты взялся.
— Так какой сейчас год? — переспросил Генка.
— Семьдесят второй… — Мужик почему-то вопросу не удивился. Скорее всего, не умел.
— Уже лучше… — Генка благодарно кивнул. И его качнуло в третий раз.
На сей раз все вокруг было знакомым: лес, река, бревно, на котором он сидел перед путешествием… Не было только кострища — вернее, было, но очень старое, поросшее молоденькой травкой. А самое главное — не было «вырубленных» в скале ступенек! Если бы не это обстоятельство, Генка бы решил, что попал наконец-то в «свое» время. А так…
Будущее?.. Вряд ли — камень не «зализывает» раны. Значит, прошлое — и совсем недавнее: бревно, определенно, было тем же самым! Если так, то следующая остановка должна, по идее, быть настоящим.
Генка застыл, сложив на груди руки и — в ожидании толчка — расставив для устойчивости ноги. Время шло, а настоящее не наступало…
Генку начал трясти озноб — то ли от ветерка с реки, то ли от волнения, то ли от всего сразу… Он вспомнил про куртку в рюкзаке, достал ее и надел, застегнув на все пуговицы. Даже поднял воротник — словно джинсовая ткань могла спасти и от холода, и от прочих тревог. Рюкзак вновь повесил за плечи, решив не расставаться с ним до тех пор, пока не окажется в «своем» настоящем, дабы не лишиться его — как скафандра.
Куртка согрела, озноб скоро прошел, а вот тревога ничуть не уменьшилась.
«Неужели все?» — подумал Генка.
Стало неуютно… Может, всего-то пара дней отделяет его от своего времени, но туда уже не попасть… Хотя, что в этом особенно страшного? Ведь через эти пару дней настоящее все равно наступит! Можно хоть сейчас пойти и поискать самого себя!
Или нельзя?.. В своем прошлом он не помнит никакого второго Генки. Значит, подобной встречи не было. А если он найдет себя сейчас, то…
Что?.. Изменит прошлое?.. Будущее?.. Как там в фантастических романах пишут: история пойдет по альтернативному пути?.. А некоторые авторы утверждают, что встреча с самим собой может привести к самым неожиданным эффектам — вплоть до аннигиляции…
Нет, встречаться с собой из прошлого лучше не надо. Другое дело — предупредить своего двойника как-то, что-то посоветовать. Это, пожалуй, не помешает…
Стоп! Однако же никакого предупреждения в его прошлом не было! Значит, мир опять-таки как-то изменится, пойдет другим путем — о чем и предупреждал дедушка Ленин. То будет уже другой мир, а жить почему-то хотелось именно в своем! Какая, казалось бы, разница? Ан нет! Привычка, знаете ли…
