– Ладно, тогда я тебе расскажу, что для больших доз кокаина характерны тактильные галлюцинации, – сказала я, не в силах остановить лекцию, потому как у меня было ощущение, что другой подходящий случай просветить кого-нибудь о зловредном воздействии кокаина мне представится не скоро. – Вообрази себе, при отравлении этим наркотиком людям мерещатся насекомые!
– Какие насекомые?
– Откуда я знаю какие? – я пожала плечами. – Разные, наверное. Блохи, клопы, тараканы, скорпионы всякие…
– Эй, я же ем! – повторила Ирка, посмотрев на меня укоризненно. – Не надо про скорпионов, у меня аппетит пропадает.
Она с некоторым сомнением оглядела скромный огрызок булочки, лично у меня не вызывавшей аппетита изначально, и еще раз старательно ее посолила.
Я хихикнула и закрыла глаза.
Невидимая Ирка хрустнула своей сухой соленой булкой и поперхнулась:
– Хлен-хха!
– Как ты назвала меня – Хеленка? – ухмыльнулась я, не открывая глаз.
Европеизируемся мы, европеизируемся…
Тычок локтем в бок вынудил меня разлепить ресницы и сплести в шнурочек брови:
– С ума сошла, так толкаться?!
– Ты его видела?! – Подружка не обратила на мое возмущение никакого внимания.
– Кого?
– Скорпиона!
– Кого?!
– Гигантского скорпиона с во-о-от такими клешнями! – Ирка помахала руками, изображая клешни гигантского скорпиона. – Он только что прополз по полу вон туда!
Я присела на корточки, заглянула под стул, никаких скорпионов на полу, разумеется, не увидела и покрутила пальцем у виска:
– Ты спятила!
– Я видела его как тебя, – пробормотала подружка и действительно посмотрела на меня, как на гигантского скорпиона – с испугом и отвращением. – Он был серый. Или синий. Или сине-зеленый.
– Гроу-грюн, – понятливо кивнула я. – Как твоя сумка и мои тени для век «Мечта Рэмбо». Дорогуша, по-моему, ты слишком устала и видишь сны наяву.
– Кошмары, – поправила подружка и поежилась.
Потом пытливо посмотрела на солонку, вытрясла на ладонь немного белого порошка, осторожно лизнула его и задумалась.
– Что? – спросила я, заинтересовавшись этой пантомимой.
– Вроде не кокаин, – не вполне уверенно сообщила Ирка.
– Дай попробовать. – Я отняла у нее солонку и тоже произвела экспресс-дегустацию. – Вроде обыкновенная соль.
– Ах, я уже ни в чем не уверена! – сердито воскликнула подружка.
Она еще раз пытливо огляделась на предмет обнаружения на полу гигантских сине-зеленых насекомых и наконец сдалась:
– В самом деле, надо попробовать поспать.
Я мысленно поблагодарила фантомного скорпиона за крайне своевременное явление и снова закрыла глаза, надеясь, что подружка теперь помолчит хоть часочек.
Как бы не так!
– Слушай, он на тебя таращится! – встревоженно нашептала она мне на ухо.
– Кто? Твой гигантский скорпион?
Воображение услужливо нарисовало мне гиперобщительное меганасекомое с глазами на ниточках, и сон с меня слетел.
– Что за манера присваивать каждую гадость! Маньяк наш, скорпион мой! Не надо мне такого «добра»! – заворчала Ирка. – Я говорю про того мужика!
– Не надо мне такого «добра», – повторила я, посмотрев на предмет разговора – редковолосого курносого очкарика далеко не героического телосложения.
Поймав мой взгляд, он улыбнулся и помахал ладошкой.
– Это кто-то знакомый, – утомленно сказала я Ирке. – Потому и таращился – хотел поприветствовать.
– А, действительно, морда знакомая, – успокоилась подружка. – Ой, да это же Юра с граппой!
Я открыла один глаз, посмотрела на Юру, с сожалением констатировала:
– Уже без граппы. – И снова зажмурилась.
Мысли и образы путались, перегруженный мозг отключался.
Спать…
Поддержки и помощи от коллег Якоб не ждал и не хотел. Он ничего не имел против того, чтобы оказаться одиноким героем. Вот тогда эти идиоты поймут, как они недооценивали стажера Шперлинга!
О том, что он вычислил напарницу кокаинового «глотателя», Якоб никому не сказал, зато искусно выудил полезную информацию из стажера Фунтеля. Оказывается, та русская приходила недавно в участок для того, чтобы заявить о краже ручной клади – квадратной серо-зеленой сумки на колесиках.
Якоб внимательно рассмотрел приложенный к заявлению цветной рисунок с удивительно детальным и красочным изображением пропажи и, разумеется, узнал эту сумку, увидев ее вживую.
Ему пришлось дождаться, пока кабинет опустеет, чтобы нарушить правила и заглянуть в сумку в отсутствие ее владелицы и своих коллег, но совесть при этом мучила Якоба гораздо меньше, чем лобопытство.
Действуя быстро и решительно, стажер Фунтель открыл серо-зеленый кофр, пропустил между пальцами пригоршню самоварного золота и убедился в своей правоте.
Белокурая русская бестия была наглой, жадной и беспринципной контрабандисткой.
Кто-то должен был ее остановить.
Кто же, если не Якоб?
Судьба не была ко мне, несчастной, благосклонна: едва затихла Ирка, заверещал ее мобильник.
– Что?! – рявкнула в трубку сердитая подружка вместо приветствия. – Моя твоя не понимайт! Коффер-моффер! На!
Она излишне широким жестом, едва не отбив мне ухо, сунула трубку личной переводчице.
